Читаем Порочен, как грех полностью

Хотя было ясно, что Элетея будет выглядеть элегантно в любом платье. Или без платья. Он представил себе, как дождь стекает по ее нагому телу, как ему предложат согреть ее своими руками, своими губами, и у него дух захватило. Наверное, он может поцеловать ее, не рискуя, что их увидят.

– Гейбриел!

Он откашлялся.

– Да?

– Есть ли какая-либо причина, обязывающая нас стоять здесь? – спросила она, улыбнувшись мимолетной улыбкой, как будто намекавшей на то, что она догадывается, о чем он думает.

Нет. Вряд ли. Элетея чистосердечна, она принадлежит к тем невинным девушкам, которые всегда оставляют право на сомнения мужчинам, подобным Гейбриелу, мужчинам, которые этого не заслуживают.

– Мы ждем вашего брата? – спросил он, посмотрев на дом.

Она улыбнулась:

– Брат к нам не присоединится, к сожалению. Он посылает свои извинения. И он помнит вас.

Гейбриел скорчил гримасу. Можно себе представить, что именно помнит о нем лорд Рексем, – все, что не делает ему чести, все эти драки в школе, все его проделки. Чем больше граф будет думать о тех днях, увы, тем менее он будет склонен поощрять Элетею приглашать к себе Гейбриела.

Она закусила губу, с трудом сдерживая смех.

– Войдите же. Викерс, камердинер брата, дома. – Она взяла его за руку и повернулась. – Он вас почистит. Он к этому привык. И если вы хотите остаться… – Она замолчала и вдруг отпустила его руку. – Вы выросли в деревне. Вряд ли я могу сказать вам что-нибудь, чего вы сами не знаете.

Он улыбнулся:

– Я не возражаю. Наверное, я забыл все, что знал. Моя жизнь здесь была…

– Не очень-то приятной? Это я помню. Но теперь все изменилось.

Он провел пальцем в перчатке по ее щеке.

– Вы промокнете.

– Я не возражаю, – сказала она тихим голосом.

– Я тоже. – Он провел пальцем по дорожке, проделанной каплей дождя от ее шеи к плечу. – Можно поужинать здесь, если хотите. Единственное, чего нам будет не хватать, – это свечей.

– Ах, Гейбриел, – она покачала головой, словно очнулась, – у меня есть большое подозрение, что для солдата вы в душе слишком поэт.

– Вы шутите.

– Вы не умеете выслушивать похвалы?

– Не знаю. Возможно, настанет день, когда я заслужу и похвалу.

– Пойдемте, – сказала она. – Я слышу, по дороге едет экипаж.

– Вы действительно пригласили других гостей?

Она удивленно взглянула на него:

– А вы полагали, что будете единственным?

Улыбка пробежала по его твердому загорелому лицу.

– Я бы не возражал.

Она объяснила ему, как пройти в комнату брата, позвала Викерса и ушла к себе поправить прическу. Естественно, ее волосы жили своей жизнью, завиваясь необузданно во все стороны и не слушаясь расчески. Она никогда не видела Гейбриела в вечернем костюме, но от его темной элегантности у нее дух захватило, и она решила, что должна выглядеть как можно лучше. Она принялась звонить горничной, потом стала рассматривать свою мокрую фигуру в зеркале.

– Вот во что, – сказала она с отвращением, – превращается молодая женщина, которая слишком много времени проводит с лошадьми. Господи, ты только посмотри на это платье. Только полная дуреха станет стоять под дождем в светло-зеленом шелке. На самом деле скандальная личность в нашем приходе – я, а не Гейбриел.

Придется переодеться, и поскорее. Она слышала, что внизу раздаются голоса, ее приглашенные гости презрели дождь, чтобы отужинать у нее. Она не должна по крайней мере выглядеть как девчонка-сорванец.

Элетея достала из гардероба легкое вечернее платье из газа лимонного цвета и завела руку за спину, чтобы расстегнуть замочек. Дверь позади нее отворилась. Она пробормотала:

– Я как раз хотела позвонить вам, Джоан. У меня три минуты, чтобы привести себя в приличный вид, и если вы поможете мне с этими крючками…

– Я сделаю это за две минуты.

Она в потрясении повернулась и уставилась в смеющиеся синие глаза Гейбриела. Его подстриженные черные волосы были причесаны до блеска, плащ был снят, грязь счищена с приталенного фрака и облегающих панталон. Гейбриел дьявольски красивый, каким она никогда его не видела. А на что она похожа? Полуодетая растрепа с волосами, подобными копне сена.

Но что он делает в ее комнате? И почему она не велит ему немедленно выйти?

– Позвольте мне, – сказал он.

– Позволить вам что?

– Привести вас в приличный вид. – Пыл в его взгляде предупредил ее, что думает он в основном не о приличном виде, и он укрепил ее в этом подозрении, добавив: – Хотя будь я проклят, если я видел более привлекательное зрелище, чем вы сейчас.

Ее охватил порыв порочного волнения. Он был великолепен, надменен, забавен… и наедине с ней в ее спальне.

Она сказала:

– Вам вообще не полагается меня видеть.

– У вас не найдется чулка, чтобы я мог завязать себе глаза? – спросил он, но блеск в его синих глазах не соответствовал этому вежливому интересу.

– Чулка?

– Я стараюсь, Элетея, быть джентльменом.

Она никогда не слышала столь нелепого заявления. И пока она стояла, полностью парализованная, он протянул руку к ее спине и умелыми движениями расстегнул крючки на платье.

Она подавила всплеск негодования.