Читаем Порочен, как грех полностью

Менее чем через час трое Боскаслов подъехали в экипаже Дрейка к борделю Одри Уотсон на Брутон-стрит, посещаемому исключительно привилегированной публикой, и остановились там. Дрейк и Девон в бесстрастном молчании смотрели, как Гейбриел расслабил узел галстука и выпил полбутылки прекрасного французского бренди.

Сторожа миссис Уотсон вышли из дома посмотреть, что происходит. Узнав Боскаслов, стражи борделя тут же удалились, чтобы вернуться через минуту с еще одной бутылкой бренди и приглашением войти лично от хозяйки. Все трое вежливо отклонили приглашение.

И тут задул ветер, принеся с собой мелкий дождь. Но Гейбриел, казалось, не заметил этого. Один из лакеев Дрейка кашлянул, обращая внимание господ на дождь. Кучер, человек постарше, который провел много лет на службе у своего господина и был меньше склонен к тонкостям, тяжело топал ногами в сапогах, сидя на козлах.

Гейбриел снова опустился на сиденье кареты, закрыв лицо рукой. Конечно, барристер ошибался, или существует какое-то хорошее объяснение. Возможно, Хазлетт содержал любовницу, пользуясь услугами миссис Уотсон, и две женщины захотели встретиться и проделать то, что могут проделать две женщины, поняв, что они делили одного мужчину и что теперь он мертв. Он не собирался оскорблять Элетею, спрашивая ее об этом.

Вообще-то не в его интересах напоминать ей о том, что она любила другого. Он будет джентльменом и притворится, что никогда не слышал ничего о таинственном визите, который она, возможно, нанесла – или не нанесла – в сераль для избранных на Брутон-стрит.

К сожалению, Гейбриел до последнего времени не заботился о том, смотрят ли на него как на джентльмена или нет, и сам частенько входил в это заведение. Но никогда ни в одной из комнат он не видел леди, похожую на Элетею.

Конечно, Элетея после смерти своего нареченного не сделалась куртизанкой. Гейбриел потребовал бы ее к себе прямо на месте, если бы почувствовал, что она вышла на рынок, ища покровителя. Нет. Но его мнению, она была той, которой казалась, – красивой молодой женщиной, чья молодость будет похоронена в деревне, если только какой-нибудь проницательный сквайр не привлечет к себе ее внимания.

Девон, не самый терпеливый из мужчин Боскаслов, наконец толкнул Гейбриела ногой:

– Ну, пошли. Одри послала тебе приглашение. Посмотрим, что можно будет узнать. Не можем же мы сидеть здесь и глазеть точно мальчишки.

– Я не хочу туда идти, – упрямо сказал Гейбриел.

Дрейк фыркнул:

– Да это просто глава для исторической книги. Раньше ты никогда не отказывался, насколько я помню. Просто войди и покончи с этим. Когда сердце замешано в такие дела, бесполезно избегать правды.

Гейбриел с возмущением потряс головой:

– Почему ты твердишь, что здесь замешано мое сердце?

– Если это не сердечное дело, – сказал Девон, – это должно быть, нечто материальное, и я не сомневаюсь, что Одри может ответить и на этот вопрос тоже.

Гейбриел сжал губы.

– Ты что-то очень уж речист. Почему бы тебе не войти и не оказать честь Одри?

– Мне? Я преданный муж, и я один раз попал в неприятное положение из-за визита к Одри. Джослин устроит мне головомойку, если это случится еще раз.

Гейбриел посмотрел на Дрейка, который сказал откровенно:

– Нет. Мои дни интимных свиданий у Одри прошли. То, что мы просидели здесь чуть ли не целый час, будет, вероятно, изложено в газетах, и мне придется как-то объяснить это. Что скажешь, Гейбриел?

Гейбриел задумчиво улыбнулся:

– Скажу, что ни в Галааде, ни в Лондоне для меня нет бальзама.[1] Мы уезжаем.

Простой ростбиф, картошка с маслом и бланманже? Баранья нога с тушеной капустой и компот из фруктов? Элетея несколько раз пересматривала меню званого ужина, назначенного на пятницу. Она слышала от миссис Брайант, которая слышала от миссис Минивер, что Гейбриел уехал в Лондон на несколько дней по какому-то неопределенному делу. И когда утром в четверг синее сентябрьское небо потемнело и сердитые удары грома раздались над холмами, она постаралась не относиться к этому как к зловещему предзнаменованию и не сосредоточиваться на том, что он не вернулся. И не думать, вернется ли он вообще.

Она загнала коров и, несмотря на возражения управляющего брата Уилкинза, помогла заколотить все дыры в курятнике и на голубятне. Она также проверила, поставил ли Уилкинз новый знак на мосту, ведущем к Хелбурн-Холлу, – из-за сильного дождя река могла выйти из берегов, размыть дорогу и смыть с нее все живое и неживое. Работа успокаивала нервы. Деревенская леди не может позволить себе сидеть в праздности.

В четверг к вечеру с побережья прилетела буря. Элетея едва успела проехаться после чая; в эту прогулку входила быстрая поездка мимо Хелбурн-Холла, но нет, она не проверяла, вернулся ли Гейбриел. Она проезжала мимо его дома каждое утро – таков был ее ежедневный маршрут.

Но дождь пошел всерьез как раз тогда, когда она мчалась галопом по подъездной аллее. К ночи поля Гейбриела, необработанные и незасеянные, превратятся в грязь. Вряд ли его это заботит.