Читаем Попаданка под соусом полностью

Делать мне было нечего, я сидела с детьми и учила язык. Худо-бедно, но я начинала что-то понимать и говорить. Я просто выключала переводчик и слушала. У детей была простая речь, и это меня спасало. И их заодно.

В один из таких дней в дверь дома забарабанили. Я объясняла детям азы математики, потому что она одинаковая во всех мирах, и от стука покрылась семью потами. Причем колотили не нагло и требовательно, как могла бы это делать полиция, а нетерпеливо, но в тот момент мне было не до нюансов.

— Капи айч! — крикнула сверху Ассия.

— Симде! — от страха я даже правильно ответила, мол, сейчас, и, действительно, ну если я не впущу того, кто так ломится, разбудят малыша. Я отдала учебник Менго, подумала, стоит ли попросить детей уйти, но, так ничего и не решив, пошла отпирать.

Это оказался Грежо.

— Арийо… — затараторил он, и это было единственное слово, которое я разобрала. Трясущимися руками я включила переводчик. — Не слышите, бонна, я говорю, вас там какая-то женщина ищет!

— В форме? — предусмотрительно уточнила я.

— Нет. В платье, — удивился Грежо. — Вся заплаканная и несчастная.

— Несчастная — это хорошо, — вслух порадовалась я чужому горю. Исходила я из того, что ей нужна от меня какая-то помощь, а не мой раздобревший от вкусняшек Федро зад на тюремных нарах.

Дети возмущенно завопили: им тоже нравилось, что я с ними не столько занимаюсь, сколько играю — на суровое обучение у меня не хватало ни нервов, ни знания языка. Но я уже шагала к выходу, гадая, кого там черт принес и, главное, почему ко мне? Кто вообще знает, где я?

Под дверью в трактир мялась зареванная Нина.

— Как ты меня нашла? — заорала я, озираясь. Нет ли где полиции? Потом я опомнилась: — У тебя же все в порядке, и документы, и работа есть! Что случилось?

— Нет у меня работы, — прохныкала она. — Я уже третий день тебя ищу, всех спрашиваю, где тут может работать мигрантка Лилия. Никто не знает, я даже в бордель зашла!

— И чего там не осталась? — обиженно буркнула я. — Что, тоже нет рабочих мест?

— Уже вон, последний кабак, — она брезгливо ткнула пальцем в сторону заведения Мего, чем обозлила меня еще сильнее. — И тут никто говорить не хотел, пока я к этому пацану не пристала. По глазам видела, что знает, паршивец!

— Хватит людей обзывать, — рыкнула я. — Зачем я тебе нужна?

— У меня работы нет, ты что, не понимаешь? — она даже перестала реветь. — Это значит, меня съедят!

Я уже кое-что успела узнать, прочитать и ознакомиться. Так что только прищурилась и спросила:

— И почему у тебя работы нет?

— Хозяева условия найма нарушили, их гостиницу просто прикрыли!

— Ну, — пожала я плечами с чувством превосходства, — если работу ты потеряла по вине хозяев, то должна пойти в министерство миграции и заявить об этом. Они поставят тебя на учет. Забыла? У тебя еще месяц будет на поиск работы.

Нина вздохнула, вытерла слезы, понимая, что на меня это все не действует, пригладила волосы и села на крылечко. Я видела — соображает, что делать и что говорить. Нечего было хоронить меня раньше времени, злорадно подумала я, и вещи мои прикарманивать.

— Да как будто я сейчас такая одна, — с досадой проговорила она. — Вал мигрантов, мало рабочих мест. В общем, за месяц вообще вряд ли что-то найдешь.

Ага, отметила я, так на учет ты все-таки встала. Вот хитроумная. Но ничего, на всякий хитрый ум найдется своя затычка.

— Если не найдешь, — щеголяла я знаниями, — предъявишь от каждого, к кому придешь, письмо для министерства, что мест нет. Таких писем у тебя должно быть пять на каждый день, то есть около трехсот, сама считай…

— Ты издеваешься? — Нина смотрела на меня вроде бы кротко, но куда там. Сейчас в горло вцепится. Ее останавливало то, что я была с местом, а она нет. Пусть даже она в этом не виновата: это не я испортила отношения между нами. Один раз сделал подлость — доверия больше нет. Всякие «раскаяния» — это вон, к поклонникам кино про супергероев, а у меня тут свои геройские дела.

— В общем, если все сделаешь по закону, тебя даже вернут домой, — обнадежила ее я. — После того, как ты компенсируешь Еронии отработку на улицах в течение трех месяцев.

— В каком смысле — на улицах? — остолбенела Нина.

— В прямом, — хмыкнула я. — Подметать, деревья сажать… — Как я, но я не стала вдаваться в такие подробности.

Нина встала. Почему-то в этот момент я поняла, что так легко от нее не отделаюсь.

— Давай ты сейчас скажешь, что тебе одной тяжело работать, и попросишь, чтобы взяли еще и меня, — предложила она так легко, как будто речь шла о том, какую пиццу заказывать. — Сколько там у тебя зарплата? Четыреста? Ну, вот по двести каждой, хотя нет, минимальная оплата триста, ну, накинут сверху. И тебе хорошо, и мне. А?

Я задумалась. С одной стороны, предложение было хорошим. Потому что минус сто гелдов и плюс три-четыре часа рабочего времени это отлично. И я, может быть, даже смогла бы убедить в этом Федро. Проблема была в том, что это Нина, девица подленькая и наглая. Если бы она себя не выдала с моим чемоданом, я бы рискнула, но я не из тех, кто гуляет по одним и тем же граблям.