Как он и думал, это была заметка (сообщение). На пресс-конференции, ежедневно проходящей в 16.30 в кабинете заместителя прокурора, Кувасима сообщил об этом деле. Прокуратура запретила посещение для «Тоё» в этот период. Накао не мог присутствовать на пресс-конференции, и поэтому…

Раздавшийся телефонный звонок заставил его подпрыгнуть.

— Ты что натворил?! — гневный голос Ситары оглушил его. — Какой позор! Теперь и рейтинг редакции в целом снизится… Что ты собираешься делать?

— Я очень виноват…

— Извинишься — и всё? Похоже, было ошибкой назначать старшим «наемного солдата»… Лишаю тебя должности. Хватит!

* * *

Всю первую половину дня Накао провел в редакции. На заседании редакционного совета он вынужден был объяснить подробности отсутствия сенсационной новости. Затем написал письменное объяснение, а также ту самую новость. Поскольку доступ в прокуратуру для него был закрыт, он скопировал то, что было написано в остальных изданиях.

Уже после двух часов дня Накао появился в пресс-центре полицейского управления. Перед дверью он услышал доносившийся оттуда смех. Толкнул дверь. Смех тут же смолк, и стало тихо. Татара из «Таймс» равнодушно смотрел на Накао. В его взгляде не было страха. Похоже, они уже перестали быть «боевыми соратниками».

Это действительно было упущение Накао. Закрытие доступа в прокуратуру случается нередко. Все издания по очереди сталкиваются с этим. В таких случаях обычно договариваются с приятелями-коллегами из других СМИ и просят сообщить, если что-то произойдет. Накао не побеспокоился об этом. Он был так поглощен делом Кадзи, что ни с кем не разговаривал.

А раз не попросил, то и не рассказали. На всех лицах было написано именно это.

Накао вошел в комнатку «Тоё» и опустился на стул. Он ужасно устал. В голове его звенел гневный голос Ситары.

«Наемный солдат» непременно достигает цели. Но именно потому, что он работает в два-три раза больше других, обгоняет их на два-три шага. Заурядным людям это не под силу. Не говоря уже о тех, кому пришлось пережить позор «провала».

Накао прижал руку к груди.

Его исключительная информация находится здесь.

Подделка показаний. Противостояние полиции и прокуратуры. И секретная сделка.

Игра еще не закончена.

Улики не найдены. Ни один не признаёт, что эта информация правдива.

Также неизвестно, для чего Кадзи Соитиро ездил в Кабукитё. Совершенно непонятно. Однако…

Ему хотелось написать материал.

Это единственное, что остается. С помощью этого материала вернуть доверие редакции и заставить прекратить смеяться остальных журналистов.

Сильно билось сердце.

Снаружи опять послышался смех.

Накао не двигался, но в душе у него уже что-то подымалось.

8

Восемь часов вечера. Накао стоял внизу на жестком, буквально ледяном бетонном полу[39] в квартире главы департамента уголовных дел.

— Будешь писать?.. — Ивамура стоял, скрестив руки, и смотрел сверху вниз на Накао. — Что будешь писать?

Накао не ответил. Он пришел не за советом и не за доказательствами. Он пришел только для того, чтобы поставить Ивамуру в известность о том, что он будет писать. Этого уже достаточно.

Накао молча поклонился и повернулся к двери.

— Подожди.

Не обращая внимания, он уже сделал шаг, но следующие слова Ивамуры заставили его остановиться.

— Из «Таймс» приходили за информацией по маньяку.

Ивамура достал из кармана блокнот и что-то записал. Затем вырвал лист, сложил вдвое и протянул Накао.

— Забудь про дело Кадзи. Взамен возьми вот это.

— Что это?..

— Имя маньяка.

— Что?

— Мы его задержали. Так получилось, что сейчас он в больнице, но его жизни ничего не угрожает. В течение двух дней выдам ордер на арест.

Накао замер на месте.

Он вспомнил лицо Сики. Это было в тот день. Хотя шло только начало десятого, Сики уже собирался домой. Сказал, что у него чуть более раннее Рождество. Также сказал, не спросит ли Накао про маньяка. Как же он не заметил? Получается, что в тот день дело маньяка-насильника подошло к своему завершению…

— «Таймс» имени не знает. Бери. И мы в расчете.

Слушая Ивамуру, Накао закрыл глаза.

Сделал глубокий выдох. Спокойный выдох. Хотя доказательств не было, он уже не сомневался, что между полицией и прокуратурой шла скрытая борьба. Однако ему было страшно. Страшно писать материал, не зная, что чувствует Кадзи Соитиро. Но теперь он освободится от этого. Ему казалось, что напряжение начинает спадать.

Он не мог найти ни одной причины отказаться от сделки.

Накао с самого начала охотился на маньяка. И этот материал будет лучшим, поскольку выйдет до ареста преступника. Он и рассчитается за свою оплошность, и сможет в полной мере взять реванш у коллег из других изданий.

Журналист смотрел на протянутую ему сложенную пополам записку. Это было очень заманчиво…

Сделав шаг навстречу Ивамуре, он перешел «Глиникский мост».

— Господин Ивамура, позвольте задать вам только один вопрос. Вы пошли на эту сделку из корпоративной солидарности или же чтобы защитить Кадзи Соитиро?

Ивамура не ответил.

Накао вышел из дома, побежал к машине, сел и достал мобильный.

К телефону подошел Катагири.