Читаем Полуночный охотник полностью

…В ярко озаренном чертоге нойду усадили на почетное место за длинный, щедро уставленный яствами стол. Над столом витал грибной дух.

Нойда принюхался и сказал с притворным огорчением:

– Великие кугызы не обидятся, если я не смогу разделить с ними пищу? Мой народ не ест грибов. Мы оставляем их нашим братьям-оленям.

– Мы так и подозревали, – гостеприимно улыбаясь, ответил Кый-старший. – А потому, о чародей, мы сварили для тебя уху!

Что было в той ухе? Нойде смутно вспомнилось, что он даже пытался это выяснить по пути в святилище, куда его тащили из крепости на руках. «Что за рыба…» – бормотал он, чувствуя, как по очереди отнимаются пальцы на руках и ногах, как перестают слушаться губы, как медленно слепнут глаза…

«Рыба-ежиха! Очень редкая, долго ловили… Не пожалели для дорогого гостя! Чувствуешь, как у тебя каждая жилка замирает? Ничего, до сердца не дойдет… Сердце твое нам еще понадобится…»

До сердца онемение и в самом деле не дошло – а вот грудь дышать почти перестала… Задыхаясь, нойда чувствовал, как с него сдирают рубаху, срывают с головы шапку, один за другим снимают с шеи обереги, в том числе драгоценную птицу…

Как расстегивают ремень с заветным кошелем…

Наконец, полуголого, почти беспамятного, его затолкали в деревянную клетку посреди осиновой рощи.

– Не подумай, чародей, что это неуважение, – ворковал над ухом старый Кый. – Напротив, высшая честь – всем своим существом послужить богам! Завтра мы с величайшим почтением подарим твое сердце тому, кто взглядом создал людей из сухих листьев… Так, а что это тут у нас?

– Не можем взять, атяй, – пожаловался один из младших жрецов, – кусается!

На земле одиноко лежала костяная колотушка от бубна. Кый наклонился, хотел подобрать. Сверкнули железные зубы, и старик с воплем отдернул руку.

– Это что ж за дух там прячется… Где мерянский жрец?

Вскоре привели расстроенного, печального Тучку.

– Возьми, – приказал старик.

– Не стану, – насупился Тучка.

– Или поднимешь колотушку, или…

– Сквернавцы! – заорал в ответ мерянин. – Отравили моего друга, а меня заставляете его обокрасть?

– Это мы-то сквернавцы?! Помирай же вместе с дружком, отступник!

Нойда очень хотел что-то сделать, но был слишком занят попытками вдохнуть. В гаснущее сознание, словно издалека, долетали обрывки разговоров:

– …вот колдун помрет, духи его отлетят – тогда и заберешь все себе, сынок… И его сила к тебе перейдет…

– …ладно, потом…

– …остальное несите в святилище Древнего Зверя!

* * *

– По-моему, мы умерли, – убежденно сказал Кофа. – И попали в мещёрский ад!

Новогородцы, кто уже немного вернулся в себя, готовы были с ним согласиться. Их бросили в обширное подземное узилище, покрытое легкой, не защищавшей от дождя надпогребницей. По сути, это была большая яма, в которой, словно в вырытой по осени могиле, скопилось изрядно зловонной, холодной воды.

– У нас, хазар, преисподняя подобна огненной пропасти, и я, пожалуй, даже рад был бы сейчас там погреться… Ай!

Кофа с проклятием подскочил на месте, стащил сапог и оторвал от ноги огромную пиявку.

– Вот зачем они нас сюда бросили! – заорал он. – Чтобы эти твари кровь из нас выпили! Глядите, они тут так и кишат!

– Помолчи, хазарин, – мрачно сказал Нежата. – Завтра ты еще, пожалуй, скучать будешь по этой яме… Ты, говорят, удачливый… Вот бы сейчас нам твоя удача пригодилась!

Все замолчали. Тянулись ночные часы. Никто не спал, опасаясь утонуть или остаться вовсе без крови – пиявок и в самом деле было тут немало…

В глухую полночь сверху раздался голосок:

– Кофа! Кофа-атяй!

– Болотная дочка! – встрепенулся купец. – Ты зачем… Кыш отсюда!

Лохматая голова исчезла, но вскоре что-то свалилось в яму, едва не пришибив новогородцев и подняв кучу брызг. Оказалось – длинный шест с зарубками.

Через несколько мгновений все были уже наверху, готовые бежать или драться – уж как пойдет. Однако драться оказалось не с кем. Караульщики-мещёры лежали недалеко от ямы. Все были мертвы.

– Это кто же их так… – пробормотал Кофа, оглядывая тела. – Эк их раздуло…

Он видал подобные отеки от змеиных укусов, но не настолько же сильные!

Приглядевшись, купец заметил на шее одного из мещёр черные следы змеиных клыков. Прикинул размер челюстей и решил, что, пожалуй, не хочет спрашивать…

Кроме пленников, больше в рябиновой роще живых не осталось.