Читаем Полуночный охотник полностью

Воздух наполнился мельканием и свистом. Новогородцы, ничего не понимая, падали один за другим. Одни уже бились в корчах на траве, словно выброшенные из сетей рыбы, другие хватались за оружие, силясь увидеть врага… А маленькие стрелы – или длинные шипы – все летели и летели, жаля незащищенную кожу…

Двенадцать старцев спокойно стояли и смотрели, как чужаков становится все меньше.

Мелькание шипов прекратилось так же быстро и внезапно, как и началось. Вскоре из двадцати с лишним человек, сошедших с корабля, на ногах остались только спокойный Жмей и ошеломленный Тучка.

– Вы что творите, почтенные? – воскликнул он, когда к нему вернулся дар речи. – Разве так гостей встречают?!

– То гостей, – степенно ответил стоящий впереди старец. – А эти – кто? Кого ты к нам привел, мерянин?

– Я никого не приводил, я лишь толмач! Вон, его спрашивайте!

Тучка хотел указать на Жмея, но тот уже поднимался по склону. Подошел к старцам, низко поклонился. Старший кугыз шагнул вперед и обнял его, глядя на мрачного мещёра с любовью и гордостью. Да и тот, оставив обычную угрюмость, сиял радостной улыбкой.

– Ах, вот, значит, как! – возмущенно завопил Тучка. – Так вы нарочно… Ну, теперь по всему миру слух пойдет, как мещёры с купцами обходятся!

Старец презрительно посмотрел на жреца, затем перевел холодный взгляд на беспамятного Нежату.

– Он не купец. Если мы живем в лесу, это не значит, что мы ничего о мире не знаем. Этот молодец – ушкуйник, бродячий хищник на службе у новогородского веча. Такие шастают по чужим землям на своих лодьях с малым войском, выискивая, где можно расторговаться, а что – забрать так… А потом, приглядев место, возвращаются и ставят крепость! И лесным людям приходится уходить…

– Да не все уходят, – попытался возразить Тучка, – вон, у нас на Неро меряне вперемешку со словенами живут…

– Тот, кто помнит обычаи дедов, не станет мешаться с чужим племенем! Не станет есть нечистую пищу, не возьмет нечистой жены…

– И откуда бы пойти слухам о купцах, если рассказать будет некому? – хмыкнул Жмей, стоя рядом со старцем.

– Погоди, сын, – положил руку ему на плечо кугыз. – А ты, жрец… Ты хоть и впал в скверну, но все же чтишь Шкая, поэтому мы тебя пока оставим в живых. Может, боги согласятся принять твое раскаяние…

Тучка поглядел на валяющиеся тела, вздохнул и промолчал.

Когда из лесу полетели ядовитые стрелы, несколько человек еще оставались на корабле. Кофу задержала болотная девочка: никак не хотела сходить на берег. И нойда с Лишним, которые вовсе туда не собирались.

Кофа уже хотел вступить на сходни, как вдруг его кто-то дернул за рукав, и раздался тонкий голосок:

– Кофа-атяй!

– Она заговорила?! – воскликнул хазарин. – Лопарь, гляди, тут чуд…

В тот же миг в щеку Кофы воткнулся шип. Взгляд его тут же остановился, изо рта потекла слюна. Он мешком рухнул на палубу.

Девочка, лишь взглянув на шип, мигом нырнула в реку и исчезла.

Нойда схватил Лишнего в охапку, заставил спрятаться за бортом. Не сводя глаз, он смотрел, как из леса выходят воины-мещёры, как начинают обыскивать тела новогородцев, хотя те еще шевелились… Старики окружили Жмея, явно говоря ему слова похвалы, – а тот гордо улыбался, как вернувшийся из похода герой. Ничем не напоминая того угрюмого мстителя, каким прикидывался на берегу Нерлеи. Будто даже помолодел…

«Да тут не без колдовства… Эх, Нежата, Нежата…»

Пока прочие мещёры разбирались с новогородцами, двенадцать старцев неспешно направились прямо к лодье. Остановившись перед ней, они низко поклонились. Затем старший кугыз заговорил:

– О великий чародей севера! Мы – Двенадцать Прозорливых, те, кому боги доверили беречь род мещёр и блюсти его чистоту в мире скверны. Люди зовут меня Кыем, сыном Кыя. Мы ждали тебя, о чародей! Благодарим тебя, пришедшего на наш зов…

«Горшок, – сообразил нойда. – Ой я дурак…»

– Мы просим тебя удостоить Ежнэ-кар своим посещением…

– Да уж куда я денусь, – вздохнул нойда, вставая на ноги.

Тут же в воздухе свистнул шип. Лишний, поднявшийся вместе с ним, молча упал.

– Он спит, – пояснил кугыз. – Как и прочие. Наши боги не любят мертвечину…

* * *

Крепость Изнакар, несомненно, понравилась бы Нежате – да не судьба была любоваться. Бесчувственных пленников погрузили на их собственный корабль и отвезли по реке к святилищу, в сумрачную осиновую рощу неподалеку от берега. Каждая из этих осин соперничала ростом с сосной.

Оставив корабль, пленников и большую часть воинов-мещёр у святилища, двенадцать старцев вместе с нойдой и небольшой стражей двинулись дальше, по широкой лесной дороге. Туда, где над кронами поднимались рогатые башни лесной твердыни.

Вокруг крепости располагался немаленький город. Нойда с невольным любопытством поглядывал по сторонам. Деревянные мостовые, дерновые крыши; избы, украшенные звериными оберегами, и повсюду вырезанные из дерева изображения черных змей… Взглянуть на идущих выбегали женщины в диковинных рогатых уборах и мужчины, одетые вовсе не приметно. Нойда подумал, что мещёры своим укладом очень похожи на мерян и, несомненно, приходятся им родней.