Читаем Полночная чума полностью

Поскольку в сарае было темно, то ему лишь был слышен ее голос. Дыхание девушки было ровным и свободным. Она не задыхалась и не кашляла. Бринк наугад протянул руку и прикоснулся ко лбу Аликс, затем тыльной стороной ладони провел по щеке. Не похоже, что у нее температура.

— Нам понадобится этот бош, — сказала Аликс. — Пойду разбужу его. — Ее рука толкнула дверцу.

— Погоди, — Бринк снова прикоснулся к ней. Ему хотелось сказать ей, что она сильнее всех, кого он знал, что рядом с ней он чувствует себя в безопасности, и даже каким-то мистическим образом ее присутствие придает ему силы. Что в церкви он молился о том, чтобы никогда больше не испытать одиночества. Однако он так и не смог облечь свои мысли в слова.

Аликс неправильно истолковала его молчание, а может, и правильно, он не мог с уверенностью сказать, и тоже прикоснулась к его лицу. Она погладила его по щеке, затем ее пальцы скользнули по заросшему щетиной подбородку Фрэнка. Он почувствовал ее запах — аромат яблок, запах мокрой одежды и соленого, засохшего пота.

Бринк в ответ снова прикоснулся к ее лицу, на этот раз притянув ее ближе к себе. Прикоснувшись к шее Аликс, он стал нежно поглаживать ее, вслушиваясь в дыхание, которое так и не участилось и не утратило прежнего ритма. Затем губами прикоснулся к ее шее чуть ниже уха и мгновенно почувствовал, что возбудился. Он принялся осыпать поцелуями ей шею, ощущая губами и языком вкус соли и вдыхая исходивший от нее аромат яблок. Аликс немного подалась назад, чтобы ему было удобней ласкать ее, и негромко простонала.

Он приподнялся и поцеловал ее в губы. На мгновение их языки соприкоснулись.

В следующее мгновение он почувствовал на груди ее руку. Сначала она удерживала его на расстоянии, а затем отодвинула еще на пару сантиметров от себя.

— Нет, — еле слышно прошептала она. — Я не хочу, чтобы ты заразился от меня.

Все эти годы в церкви, когда отец убеждал его приблизиться к Богу, принять Христову любовь, Бринк никогда ничего не чувствовал, никакого душевного трепета, как бы отчаянно к этому ни стремился. И вот теперь одного жеста оказалось достаточно, чтобы он почувствовал, как ему не хватает воздуха. Он тотчас уловил тревогу в ее словах и, когда она оттолкнула его, понял, что Аликс тревожится не за себя, а за него. Ощущение было сравнимо с приятной теплой ванной, и его оказалось достаточно, чтобы на мгновение предположить, что это, наверно, и есть любовь. Увы, Бринк не был уверен, потому что в тот единственный раз, когда испытал нечто подобное, Кейт поступила точно так же, оттолкнула его, чтобы он от нее не заразился.

— Это не имеет значения, — отозвался он.

Аликс взяла его лицо в свои ладони и притянула к себе его голову. Ее губы приоткрылись и слились в поцелуе, глубоком и жарком, пожалуй даже чересчур жарком для такого холодного помещения. Бринк в ответ крепко обхватил ее за шею, не желая отпускать от себя.

— Жизнь — это ошибка, — сказала она тогда в кладовой. Возможно, она была права.

Наконец они разомкнули губы, и Бринк чувствовал на своем лице ее влажное дыхание. Почему-то этот поцелуй показался ему поцелуем возле алтаря католической церкви. Бринк расстегнул верхние пуговицы на ее платье, и его рука юркнула под ткань. Пальцы тотчас скользнули по гладкой коже между холмиками грудей. Аликс вздрогнула — по всей видимости, от того, что рука у него была холодная. Он прикоснулся к ее груди, провел пальцем вверх до впадинки ниже горла, затем вернулся назад и потрогал сосок.

Она отвела его руку и поднесла ее к губам.

— Monsieur, — прошептала она. — Alle! Hâte![34]

До того, как Фрэнк потянулся к ней в темноте, Аликс подумала о том, как она все-таки одинока.

Одинока. Как и после исчезновения Анри четыре года назад. Так же, как и после того, как она погубила отца глупой мечтой отыскать Джунипера. Можно подумать, англичанин когда-то любил ее! Жюль, застреленный ее собственной рукой, корчащийся в муках на полу Клаветт. Мертвый Ален на столе. Лишь мама осталась жива, но ее забрали боши. Аликс ненавидела тот образ пустоты, что простирался перед ней, подобно спокойному, безмятежному океану.

Тем первым поцелуем в церкви она привязала к себе Фрэнка. Он даже пообещал ей, что никогда ее не оставит. Тогда это была лишь уловка, попытка избавиться от одиночества. Теперь же ей хотелось, чтобы все было по-другому. Аликс представила себе ухаживание: как она смеялась бы его шуткам, как в жаркие августовские ночи отталкивала бы его жадные руки, прежде чем наконец позволить ему залезть под платье.

Фрэнку не хватало злости Джунипера, возможно, ему также недоставало храбрости. И все-таки во многом он вел себя как герой. И еще Фрэнк щедрее любого из ее знакомых мужчин.