Читаем Полёты на метле полностью

Я очень старалась, чтобы мой дом не стад похожим на литературную контору, а сама я — на хозяйку модного салона. Пока что мои рифмоплеты видели во мне просто симпатичную девчонку с хорошим образованием, которая готова была бесконечно терпеливо слушать и читать их опусы. Ну, хобби у девчонки такое. И опять же — живет девчонка одна, без родителей и мужа, прийти можно в любое время и в любом составе. И сидеть хоть сутками. Удобно. Санечка как-то целый вечер читал прелестные стихи — явно не свои. Сначала интриговал, а потом назвал имя автора — красивое женское имя. Я отметила его в памяти, а стихи… они уже лежали в ящике стола, записанные на желтых кленовых листьях. Для непосвященного — гербарий, да и все. А то эти ребятки, страдающие избыточным демократизмом, и в стол мой свободно лазают.

Однажды Дар привел с собой Матвея и гитару. Ну, как он там пел, этот мрачный лохматый Матвей — не моего ума дело, это надо вызывать из Ялты региональную «Йоко» — Алку, пусть слушает и забирает новоявленного барда под свое крыло. Но тексты вполне могут существовать как стихи в печатном варианте. Это я беру.

Началась и суровая проза — Стас принес большое количество абсурдистских миниатюр.

Я забрала у него пакет и отправила в Москву, нашим факультетским спецам. Результат оказался неожиданным: через месяц Стаса вызвали в столицу на семинар молодых прозаиков. Обалдевший Стас неделю хвастался в кофейне красивой бумагой вызова с шапкой Союза писателей. Такой бумаги в нашем городе отродясь не видели.

Итак, через месяц два бесспорных поэта божией милостью, Дар и Санечка, бард — Матвей, миниатюрист Стас, драматург Леший (чтоб меня украли, это фамилия!). И еще десять отпетых графоманов, выпускать которых из виду все же не следовало в расчете на вечный российский авось. А вдруг из кого-нибудь проклюнется «Моцарт»?

В начале августа нагрянула в гости Ирка — получила распределение в наши Палестины. Факультет живописи и ваяния, специальность — «Гали» (так звали жену Сальватора Дали). Ирка пребывала в расстроенных чувствах: предстояло ехать на жительство в Коктебель. Летом там, конечно, хорошо. Море, пляж. Сердоликовая бухта, Кучук-Енишар, виноград и полстраны на отдыхе. А какого черта там делать зимой, когда днем свистит степной ветер, снося в море весь снежный покров полуострова, а ночью волны гремят о берег грозной канонадой, швыряясь горстями драгоценных камней? И корявые акации гнутся до земли, мотая на ветру жалкими украшениями из букетиков омелы… И ноздреватые стены дома Волошина на рассвете плачут солеными слезами тумана…

Впрочем, мы утешились мыслью, что Ирка может зиму проводить у меня. Воодушевившись этой идеей, мы вышли в город съесть по мороженому, коль уж до зимы еще далеко.

В нарядном летнем кафе над сонной речушкой нам подали замечательный пломбир с орехами и восхитительно запотевшую бутылку поганой местной «Фанты». Ирка, выпив бокал, пришла в хорошее расположение духа и принялась рассказывать столичные новости. Я слушала вполуха, наслаждаясь прохладой и выковыривая из мороженого жареные орешки. Вдруг Ирка толкнула меня под столом ногой.

— Что?

— Смотри, — прелесть какая…

Я медленно обернулась. Невдалеке за столиком сидела Темная Звезда в белом легком платье, в шляпке с вуалью. Она вертела в пальцах высокий узкий стакан и нетерпеливо поглядывала на ведущую в кафе ажурную калитку. Напротив нее опустилась на голубой венский стул молодая женщина, предварительно спросив разрешения, каковое было дано Темной Звездой несколько раздраженно.

Именно эта женщина, отнюдь не Темная Звезда, привлекла внимание Ирки. Приглядевшись, я поняла свою подругу. Глаз художника отдыхал при взгляде на нее. Перед нами было воплощенное Рыжее Лето. Стриженые огненные волосы излучали зной. Под длинными выгоревшими ресницами прохладно, как вода в глубоком колодце, блестели агатовые глаза. Короткая золотая юбка открывала сильные, шоколадно загорелые ноги. Высокую грудь обтягивала оранжевая маечка самого легкомысленного фасона. На гладкой шее светились кораллы, как спелые плоды боярышника. Тонкие запястья скованы сияющими браслетами. Дерзко, карнавально… Женщина в костюме Рыжее Лето.

— Какой интересный контраст… — Ирина наконец заметила Темную Звезду.

Да уж. Стальной январский рассвет и пламенный июльский полдень. Женщина Рыжее Лето медленно поднесла ко рту ложечку мороженого. Показалось, что пломбир растаял и закипел, едва коснувшись пылающих губ. Темная Звезда глотнула колючего теплого шампанского, и почудилось, будто напиток льдинками просыпался в белое горло.

Нехорошее предчувствие охватило меня. Я беспомощно огляделась. Ну так и есть. В кафе появился Санька. Я отъехала на стуле в тень кустов сирени. Ирка остро глянула на меня и повернулась так, чтобы прикрывать.

Санька, конечно, же, пришел по следу Темной Звезды. Она увидела его, но и бровью не повела. Она явно ждала кого-то.