Я смотрел на себя. Две обожженные дыры на груди, одна на животе и одна на правой брючине. Толчками выплескивается кровь. Странно – ничего не чувствую, словно... не в меня.

Рот наполнился жидким и тягучим. Я разжал зубы...

Кровь.

«Ты меня не слушаешь. Нельзя выпускать оружие из рук. Если лишился автомата, тебя защитит пистолет. И твой стрелковый талант».

Ну, вот и все. Лимит на жизнь иссяк. Я не Джеймс Бонд – и живу лишь единожды.

Стало тяжело, словно на плечи взвалили две пудовые гири. Я медленно сползал по стене, ничего не видя и не слыша вокруг: только звон в ушах да неясная, нереальная тень впереди. Она должна подойти и выстрелить... добить.

А я почти дошел. В двух шагах от рая...

«...пистолет. И твой стрелковый талант».

Откуда это?

Тень приближалась.

Пальцы правой руки свело судорогой. Я валился на левый бок, но рукоять пистолета уже легла в почти мертвую ладонь.

Толчками уходила кровь. Толчками утекали силы. Неохотно покидала тело жизнь.

– Ну здравствуй, Артем...

Сколько ему нужно? Три секунды? Пять? Дуло «Кедра» уперлось мне в макушку. Ну, все. Не успел.

Я зажмурился.

Щелчок. Еще щелчок. Еще, еще, еще! Что ж не перезарядил?!

– А-а-а!.. – заорал он яростно, брызжа слюной, и принялся молотить меня ногами в щегольских штиблетах...

...И я выстрелил снизу вверх трижды на третьем ударе, а когда он стал валиться на меня, напрягся и толкнул что было сил. Мертвое тело Топоркова загрохотало вниз по лестнице. Прощаться не будем, Афанасий Тимофеич, подумал я вяло. Скоро увидимся.

Умирать? Или ползти? Или умереть в дороге?

Я выплюнул кровь.

Ты не справился, – прозвучал голос в моей голове. Но это был не Харон. Это был мой большой друг, Человек Равновесия. – Я отпустил тебя. Но ты даже уйти не мог. Ты никчемный.

Вот тебе, с-сука, сказал я мысленно. И мысленно сделал самый яростный неприличный жест – нет, два неприличных жеста!

И пополз.

На каждую ступеньку я взбирался, как на гору, цепляясь руками и толкаясь здоровой ногой. Преодолеть пролет было для меня равносильно подвигу. Боль была такой, что темнело в глазах, а сердце то и дело пропускало удар. Ни мыслей, ни чувств, только команда: ПОЛЗТИ.

Семь ступеней, пролет... Еще семь ступеней – седьмой этаж. Осталось совсем немного. Нужно постараться.

Больно и досадно. Больно – от ощущения уходящей жизни, а досадно... Ведь почти успел. Через такое пройти, и в последний момент... Не это ли ощущали русские солдаты в войну, погибая при штурме рейхстага, когда уже вот она – победа, протяни только руку...

Восьмой этаж.

Сил нет. Ничего не вижу. Не смогу. Не получится...

Тусклый голубоватый свет на этаже и шесть одинаковых пар дверей.

– Ты не успел, – сказал голос сзади. Все-таки пришел... посмотреть, как я умираю. – Время вышло.

Я выплюнул комок крови.

– Врешь ты все... – хрипы вместо слов.

– Испоганил своей кровью весь пол! Слабак. Ты не смог. Харон предлагал остаться!

– У меня... еще минута... две...

– Ты не успеешь определить, какие из дверей – твои.

Я медленно, превозмогая себя, чуть отодвигая стоящую рядом смерть при каждом движении, пополз к крайним правым дверям, самым ближним ко мне. Сзади раздался возглас – в нем были удивление и досада.

Я боднул двери головой. Они открылись внутрь.

Пол заканчивался в полуметре впереди. Дальше обрыв – и пустота.

– Game over, – сказал я – не столько ему, сколько самому себе.

– Стой! – бессильно заорали сзади. – Ты не успел! Время вышло!

– Пошел ты, гнида... – сказал я и попытался улыбнуться.

Как там говорил Харон? В этом мире только смерть реальна, все остальное – обман. Прекрасная возможность убедиться в правдивости его слов.

Я заорал, захрипел, застонал, преодолевая последние сантиметры... И на упрямстве, на вредности, обхватив мертвыми пальцами ровные спиленные края паркетной доски, толкнул тело вперед и полетел вниз, в серую пустоту.

Я умер уже в полете.

Глава пятая

– Начинаем деактивировать навигационные поля.

Странно.

Звук есть, а изображения нет. Перед глазами черно.

Но главное – нет боли. Восхитительное ощущение.

– Пошла деактивация. Поле один... Поле два...

– Помедленнее, куда ты гонишь? Сорвем бэк.

– Поле три...

– Пространственный модуль – норма...

– Временной модуль – норма...

Что за странный язык, на котором они говорят? Раз нет боли, значит, я на небесах? Но ангелы не могут так разговаривать.

– Доктор, что с давлением?

– Сильно повышенное. И мне не нравятся его руки. Мышцы не расслабляются. Посмотрите на пальцы.

– Дайте немного времени.

– Поле сорок один...

– Что это на экране?

– Места виртуальных ранений. Видите, здесь и здесь – раны затягиваются.

– Пульс выравнивается. Давление приходит в норму.

– Включайте сканер.

– Поле шестьдесят четыре...

– Организм поразительной силы. Взгляните на это.

Судя по тому, о чем они говорят – я в дурдоме. Может быть, на небесах... А что? Возможно, в раю есть свои сумасшедшие дома. Для спятивших ангелов, например.

– О чем это он?