Читаем Полигон полностью

– В тот момент ваше сознание таким образом бунтовало против воздействия на него извне, против насаждения искусственно созданных обстоятельств. Во избежание сбоя, чтобы отвлечь вас, был добавлен дождь, – продолжал Полисадников. – Но если бы вы зацепились и осмыслили отсутствие снега... Мелочь, конечно, но... Не знаю. Последствия могли быть катастрофическими. Не могу не упомянуть и о другом. Я предупреждал, что не стоит писать конферансье с Петра Николаевича, но он настаивал... Резвился... В результате мы некоторое время были на грани срыва, краха всего проекта! Вот к чему приводят необдуманные шаги! Вы не должны были его вспомнить, и слава богу, не вспомнили, нас спасло чудо. Но его образ настолько впечатался в ваше сознание – последний год вы видели его в банке каждый раз, когда была ваша смена, – что еще немного и... – Он не закончил;

Я все стоял у окна и всматривался в город, ища следы того мира.

– Даже ваши неоднократные мысленные отсылки к виденным кинофильмам не случайны, – после паузы продолжал Полисадников. – Они вызывались нами из вашего подсознания и служили своего рода маяками. Иногда вы расслаблялись, иногда скорее находили выход из ситуации... Было и физическое воздействие. Например, в лесу, когда вы с байкерами напоролись на засаду чеченцев. Багира плюнула вам в лицо. Специальный раствор, имитирующий слюну, был выплеснут на вас из желоба в саркофаге.

Я приложил горящий лоб к прохладному стеклу. Меня лихорадило.

Часы на руке, мои замечательные SEIKO, показывали двадцать минут двенадцатого.

– К трем выходным после суток тебе положено еще три дня – адаптация после теста, – сказал Сотников. – Отдохнешь, придешь в себя...

– И найду Вязальщицу, – сказал я, обернувшись. – Я обещал ее отыскать.

– Диких Байкеров не существует, – сказал Дюкин. – Их придумал Евсей Евсеевич. Во время написания программы у него под рукой была трехтомная энциклопедия «Жизнь животных Брэма» девятьсот третьего года издания. Все прозвища и паучиные нюансы оттуда.

– Справедливости ради, – подхватил довольный Полисадников, – следует сказать, что паука Каракурта у Брэма нет. Его взяли из Словаря Брокгауза и Ефрона... – прикрыв глаза, он процитировал: – «Lathro dectes erebus. Ядовитый паук прикаспийских степей и южной России. Укус вызывает симптомы отравления крови, иногда со смертельным исходом».

– Перед тобой, – сказал Сотников почти с благоговением, – создатели мира. Ты там был, ты знаешь, насколько он реален. Это гении. Два бога. Или два дьявола. Или бог и дьявол – как угодно.

– Вот именно, – сказал я жестко. – Вот именно: я там был.

Дюкин шумно выдохнул и развел руками: дескать, ну что с ним поделаешь?!

– Чем же вам наш бывший милицейский начальник, Афанасий Тимофеевич Топорков-то не угодил? – спросил я.

– Воровал много, – с неприязнью ответил Полисадников. – Но чутье звериное: как жареным запахло, мгновенно в отставку соскочил. Грех было его не протащить. Лихо вы его в конце...

– Но раньше он меня... – пробормотал я. – А Человек Равновесия...

– Одна из ведущих функций, – быстро сказал Дюкин. – Побуждает к действию, подталкивает в процессе выбора. Совершенно мистическое понятие.

– А Харон...

– В реальности такой человек существует. Действительно спасатель на озерах, и у него действительно есть бабушка.

Я подумал и сказал:

– Нет. Нет.

И снова повернулся к окну, смотрел на город.

Пусть говорят что угодно. Я был там. Я сражался, спасал... Я умирал.

Я был там.

– Этого мы не предусмотрели, – пробормотал Полисадников.

– Да погодите вы! – прикрикнул Сотников. – Хорошо, Артем... Как ты сам объясняешь: где ты сейчас?

– В еще одной параллельной реальности – сказал я. – Где вы, шеф, не ранены, где банк цел и не разграблен... Их может быть чертовски много, этих реальностей. Мы говорили об этом с Галиной Андреевной...

– Ваша учительница лежит на Калининском кладбище, – сухо сказал Дюкин. – Участок номер тысяча шестьсот сорок два.

– В этой реальности – возможно, – спокойно отбил я.

– Прохождение теста не было идеальным! – с отчаянием сказал Полисадников. – Вы потеряли много времени в прибежище бомжей под мостом – миссию можно было завершить значительно раньше... Вы отпустили детей, спасенных от педофилов, с Крестовиком... Следовало поискать иное решение! Вы так и не знаете, дошла ли Вязальщица с Митькой до вашей мамы...

– Жаль, что я не могу туда вернуться и проверить, – сказал я. – Есть замечательный анекдот, воспоминание о котором не дает мне покоя в течение всей беседы... Я бы даже назвал его притчей. Однажды слепой и одноглазый собрались к девчонкам. «Я поведу тебя», – сказал одноглазый. «Но как же я узнаю, что мы пришли?» – спросил слепой. «А я громко скажу: ну, вот мы и пришли!» Договорившись так, они двинулись в путь. Но по дороге одноглазый наткнулся здоровым глазом на сук – и лишился зрения. От отчаяния и боли он завопил: «Ну вот, б.... пришли!!!» Тогда слепой оттолкнул его, вышел вперед, раскинул руки и закричал: «Здравствуйте, девочки!»

Повисла гнетущая тишина. Потом Сотников спросил:

– Это ты к чему?