(с) Михаил Мамчич

Питер, неделя до дня Х

Юля третий час сидела перед компьютером, быстро переключаясь между ссылками. Последние дни девушка находилась в состоянии повышенной нервозности, причины которого, возможно, оценил бы только психолог. Все ее мысли занимала исключительно политика, и это продолжалось не первый месяц.

Личный livejournal Юли был забит размышлениями о судьбе России, которые, как она подозревала, были больше основаны на эмоциях, чем на реальных фактах или статистике. Впрочем, статистика врет, служит целям статистов. Статистика, собранная МВД, и работающая не в пользу министерства либо не существует, либо причислена к фальсификациям, так, кажется, говорит Дима.

Диму Юля в последнее время тихо ненавидела. С ним нельзя было не говорить на злободневные политические темы, не получалось переключиться и сознательно прекратить спрашивать о том, где он в очередной раз раздавал листовки, откуда брал новые статьи о готовящихся фальсификациях и как прошла последняя лекция для наблюдателей, на которую он записался.

Да ладно бы, Дима, с ним Юле уже давно все было понятно. Куда чуднее дела обстояли у самой девушки, а еще у Тимофея, который в последнее время так же говорил только о политике. Молодые люди не могли остановиться, посвящая обсуждению практически все свободное время. Возможно, они сошли с ума, однако никакого дискомфорта от политических тем никто из них не чувствовал. Пару раз Юля и Тим, конечно, обсудили то, как такая озабоченность влияет на их идеальные отношения, но пришли к выводу, что ничего плохого в политической сознательности (хоть и не ясно, откуда взявшейся) нет. Просто для них пришло время заинтересоваться и этим тоже.

Тим все чаще говорил о том, что, возможно, раньше политическая обстановка в стране была ничем не лучше, просто им, в силу возраста и себялюбия, присущего подросткам, это не бросалось в глаза, не задевало. А теперь, как ни старайся, игнорировать и избегать определенных вещей было практически невозможно.

Пару месяцев назад бабушка Юли, инвалид труда, пенсионер, заслуженный врач со стражем в 50 лет в правительственной больнице и “ребенок войны”, узнала о том, что государство, оказывается, предоставляет таким как она, ветеранам, квартиры для улучшения жилищных условий. При учете, что дачный дом, в котором бабушка Юли жила практически с молодости на глазах разваливался, не имел горячей воды и покрывался плесенью, воспользоваться подобной льготой пожилой женщине сам бог дал, что она и попыталась сделать.

Вспоминая эту историю, Юля раздраженно открыла браузер, загрузила страницу собственного профиля в социальной сети и написала сообщение о том, как каких-то 2 дня назад её бабушке, инвалиду и ветерану, проходящему по правительственной программе обеспечения жильем инвалидов и ветеранов, отказали в получении квартиры. Своим друзьям в сети она задала только один логичный вопрос. Кому по программе для ветеранов в стране дают квартиры, если не ветеранам?

Запись стремительно собирала “лайки”[15], “сердечки” и копировалась на страницы других пользователей. Юле очень хотелось, чтобы история получила распространение, бабушку было жалко до слез.

— Юленька, кушать будешь? — старушка, впрочем, прибывала в приподнятом, в отличие от девушки, настроении, зайдя к ней в комнату после очередного забега по городу. — Знаешь, что я сегодня делала? Была в Смольном, у депутата!

Юля покрылась липким потом в ужасе. Образ бабушки, бегающей по инстанциям, стоящей у запертых дверей продажных чиновников чуть ли не с протянутой рукой, твердо подталкивал Юлю к истерике.

— С ума сошла? Нафига? — возмутилась она. — Они тебе уже все сказали.

— Нет, ну, а чего я буду останавливаться? Отказал-то мне районный отдел жилищного обеспечения какой-то… — отмахнулась бабуля, подбирая разбросанные по комнате Юлины вещи, чтобы в очередной раз попытаться постирать их вручную, пока внучка не остановит и не напомнит ей про наличие в доме стиральной машины. — А тут все на более высоком уровне, депутат из “Единой России”, как его…

— О, ну, это все меняет, — хмыкнула Юля. — И что он тебе сказал?

— Это я ему сказала, — бодро заявила бабушка. — Сказала, что Путину напишу о таком обращении, послужной список показала, а у меня там, ты же знаешь, и Собчак, и заслуженные артисты России и СССР…

Юленька в святую силу Путина животворящего, чей грозный лик пугал всех бездельников у власти, конечно, верила. Но очень уж было обидно, что в стране ничего не делается, пока про Путина не вспомнишь. Лучше бы, конечно, Путина знать лично, или хотя бы иметь родственника, друг которого знает Путина. Только это, казалось Юле, способно заставить чиновников давать инвалиду хоть что-то по программе для инвалидов.

— И что он тебе ответил? — поинтересовалась девушка, быстро фиксируя полученную от бабушки информацию в сети.