Ну уж не знаю, что это значит. Сюда я и намеревался прийти. Может быть, то стихотворение, которое ты все время читаешь, сбило меня с толку.

– Может быть, я все равно смогу тут ненадолго остановиться. Снова его увидеть. Он говорил, чтобы я пришла в гости. Я просто поздороваюсь, может, они позволят нам переночевать.

Я не могла с собой совладать, в моем голосе звучало волнение.

Я обернулась, но Тень исчез. Я что, действительно возвращаюсь домой? Может быть, может быть. Но почему я слушаю Тень, я же думала, что он идиот, он вечно меня запутывает. И все-таки одна мысль, что Том или даже мои родные могут оказаться за этими стенами, заставляла меня дрожать от волнения. Кто бы ни обитал в доме, я должна была рискнуть – и, возможно, быть отвергнутой. Я должна была сделать это немедленно. Я немного потянула время, потом вдохнула поглубже и прошла под лицом Зеленого Человека. Ощущение было какое-то страннное, словно я проходила под этой аркой целую вечность, словно уже миллион раз это делала.

28

Тень

Ты сбежала! Я так радовался, увидев, что тебя не унес внутри тот поезд.

Я слышал, как люди садились в поезд и под вой гудка уносились к смерти. Это было уже после меня, но я однажды краем глаза видел такое: мальчика моих лет, которого вдавило в угол вагона. Он был так похож на меня при жизни; по-моему, так я его и нашел. Веснушки, размером с жемчужинки, разбросанные по его носу, темнели на бледной-бледной коже. Смерть не ждала тебя после поезда, но ждало что-то другое, что я не мог толком ни разглядеть, ни понять. Ты потерялась бы на долгие, долгие годы, это точно. Хотя я не уверен, что так, как сейчас, лучше. Твоя судьба раскручивается слишком быстро для меня, Руби.

На этой стороне тебя ждут. Смотрят. Строят планы. Жаждут погрузить пальцы в тебя. То, что они мертвые, само по себе их не остановит.

Как думаешь, что с нами происходит, когда мы умираем, Руби? Думаешь, мы просто исчезаем? Нет. Мы здесь. Мы там. Мы становимся даже игривее, чем при жизни. Наши колебания змеятся по комнатам и коридорам. Наше тиканье звучит в часах твоего сердца. Мы, как нежное солнце, касаемся твоих рук и головы. Как нечистый воздух, исчезаем у тебя в носу и душим. Мы в последнем поцелуе в лоб. В звуке знакомого голоса, эхом отдающегося сквозь годы. В изгибе твоих бровей. В том, как поднимаются уголки твоего рта, даже когда ты не улыбаешься. В завитках твоих волос. В клыках.

Мы не крошимся во прах, никому не угрожая, не возвращаемся в землю. Мы по-прежнему буйствуем. Мы не умираем. Мы смотрим на тебя с подобий, повторяющих наши лица, бросая вызов: считай, что нас больше нет.