Читаем Поэты и убийцы полностью

Видишь, Сун был парнем методичным, он пронумеровал каждый лист. Но стопка бумаги лежит криво, а на некоторых пустых листах видны отпечатки грязных пальцев. Это указывает на то, что убийца старательно проверил все листы. Ну какой опустившийся бродяга станет копаться в рукописных записях?

До с глубоким вздохом поднялся.

— Раз у этого негодяя была вся ночь на поиски проклятой бумажки, он, вероятнее всего, нашел ее. Но, боюсь, нам все равно придется все тут осмотреть, Ди. Просто чтобы в этом удостовериться.

Судья Ди тоже встал. Вместе они тщательно исследовали всю библиотеку. Разобрав валявшиеся на полу бумаги и убрав их обратно в ящики стола, он заметил:

— Тут сплошь счета, квитанции и тому подобные бумаги семьи Мэна. Суну принадлежит лишь небольшой томик под названием «Мелодии для прямой флейты». Он написан его рукой, на нем его печать. Насколько я могу судить, это незнакомая мне сложная музыкальная партитура, записанная сокращенными символами. Тут около дюжины мелодий, но их названия отсутствуют.

Ло искал что-то под ковриком. Он выпрямился и сказал:

— Да, Сун играл на флейте. Она у него в спальне висит, длинная, бамбуковая. Я заметил, потому что и сам когда-то играл на флейте.

— А ты когда-нибудь видел, чтобы ноты записывали таким образом?

— Нет. Я всегда играл на слух, — важно ответил Ло. — Ну а теперь, Ди, нам лучше бы взяться за спальню. Тут ничего нет.

Судья Ди сунул тетрадь с нотами себе в рукав, и они перешли в другую комнату. Там у туалетного столика пристроился судебный лекарь, который старательно писал отчет об осмотре тела. Возле его локтя стоял походный набор письменных принадлежностей. Судья До снял со стены висевшую на шелковом шнурке с кисточкой флейту. Решительным жестом закатав рукава, он поднес флейту к губам, но ему удалось извлечь из нее лишь несколько неприятных визгливых нот. Быстро опустив инструмент, Ло произнес со страдальческим видом:

— Раньше я играл довольно неплохо, но сейчас уже давно не практиковался. Однако флейта — хорошее место, чтобы спрятать документы, если туго свернуть их в трубочку. — Он заглянул в инструмент и разочарованно покачал головой.

Они проверили одежный сундук, но из бумаг там обнаружилось лишь удостоверение личности Суна да несколько записей, относящихся к его литературным исследованиям. Ни личных писем, ни заметок не было.

Отряхивая платье от пыли, судья Ди сказал: — По словам домовладельца, Сун никого не знал тут, у тебя в городе. Но Мэн признает, что почти не видел своего жильца. Ло, мы должны допросить служанок, которые приносили ему еду.

— Мне придется оставить эту работу тебе, старший брат. Сейчас я должен срочно вернуться домой. Видишь ли, мне пора засвидетельствовать свое почтение моим многоуважаемым гостям. К тому же мои Первая, Седьмая и Восьмая жены с утра сказали, что хотят посоветоваться со мной насчет покупок к празднику Луны.

— Хорошо, я возьму расспросы на себя. — Провожая коллегу до дверей, судья Ди продолжал: — Этот праздник наверняка очень обрадует твоих детей. Сколько их у тебя?

До широко улыбнулся.

— Одиннадцать мальчиков и шесть девочек, — гордо объявил он. Но потом его лицо погрустнело. — Понимаешь, у меня восемь жен. Это тяжкое бремя, Ди. Я имею в виду, эмоционально. В начале официальной карьеры у меня было всего три жены, но ты же знаешь, как оно случается: ты завязываешь где-то на стороне тесное знакомство, а потом оказывается, что куда проще поселить даму в каком-нибудь флигельке у себя во дворе, и вот, не успеешь и глазом моргнуть, как она уже является одной из твоих младших жен! И как же прискорбно видеть, что такая перемена статуса не лучшим образом влияет на женский характер, Ди. Вспомнить только, какой милой и покладистой была моя Восьмая, пока танцевала в «Сапфировом павильоне»... — Тут он вдруг хлопнул себя по лбу. — Святые Небеса, я чуть не забыл! На обратном пути мне нужно заскочить в «Сапфировый павильон». Ну, понимаешь, чтобы отобрать танцовщиц для сегодняшнего званого ужина. Я всегда стараюсь сделать это лично, потому что считаю своим долгом позаботиться, чтобы у моих гостей было все самое лучшее. По счастью, «Сапфировый павильон» всего в паре улиц отсюда.

— Это что, дом свиданий?

Ло бросил на судью Ди укоризненный взгляд.

— Ну что ты, дорогой друг! Конечно же нет! Назовем это нашим местным центром развития дарований. Или, допустим, институтом свободных искусств.

— Институт это или центр развития дарований, — хмуро сказал судья Ди, — раз уж студент Сун жил тут в полном одиночестве, он вполне мог захаживать туда по вечерам. Неплохо будет, Ло, если ты спросишь, не помнят ли там человека, похожего по описанию на нашего студента.

— Да, я так и сделаю. — Судья До внезапно захихикал. — И насчет маленького сюрприза для сегодняшней ночи надо позаботиться. Специально для тебя, Ди!

— Ты не сделаешь ничего подобного! — с неудовольствием произнес судья Ди. — Должен сказать, я отказываюсь понимать, как ты можешь думать о развлечениях с женщинами, когда это дело об убийстве...

До вскинул руку.