Читаем Поэты и убийцы полностью

— Вы содержите архив в образцовом порядке, господин Као, — отметил судья. — Нигде нет ни пылинки.

— Я слежу, чтобы писари ежемесячно снимали все с полок, чтобы отполировать коробки и проветрить документы, — с довольной улыбкой пояснил советник. — Заодно и насекомые не заведутся!

Про себя судья пожалел, что в архиве такая безупречная чистота. Если бы старые документы на верхних полках покрывала пыль, на тех, которыми интересовался студент, остались бы следы его пальцев.

— Я полагаю, убитый студент тоже работал за этим столом?

— Да, ваша честь. Он изучал документы, которые относятся к крестьянскому восстанию. Они вон там, на нижней полке. Очень умный был молодой человек, ваша честь, глубоко вникал в административные проблемы. Когда я приходил сюда, то часто видел, как он просматривает и более свежие документы. Серьезный был исследователь, никогда не втягивал меня в пустые разговоры. Ну вот, ваша честь, на этом все.

— Спасибо. Не буду отрывать вас от работы, господин Као. Если мне потребуется какой-то определенный документ, я попрошу о помощи вашего писаря.

Когда советник ушел, судья Ди уселся за стол и открыл первую папку. Седобородый писарь вернулся к бумагам, которые он разбирал на дальнем конце стола. Вскоре судья уже погряз в уголовных делах. Одно или два показались ему интересными, но он нигде не смог предположить судебных ошибок, а фамилия Сун попалась лишь однажды, в деле о мошенничестве.

Когда молодой писарь принес судье чай, тот с удивлением обнаружил, что до полудня остался всего час. Еще писарь сообщил, что наместник до сих пор в четвертом дворе резиденции вместе со своими гостями. Значит, полуденную трапезу тоже накроют там.

Подавив вздох, судья решил, что разберет коробку, где содержатся документы, касающиеся измены генерала Мо Тэлина, который был признан виновным в преступлении против государства и казнен вместе со всеми своими союзниками. Нельзя было исключать, что кто-то из них стал жертвой ложного обвинения.

Стоило судье открыть коробку, как его губы сами собой изогнулись в довольной улыбке, потому что папки в ней лежали небрежно и порядок их был нарушен. В таком образцовом архиве это могло означать лишь одно: он на верном пути. Студент явно просматривал эти документы и поспешно засунул их обратно в коробку, когда в зал кто-то вошел. Сверяясь с номерами папок, судья аккуратно разложил их на столе.

В первой оказалось краткое изложение дела Девятого принца. Там в осторожных выражениях высказывалось предположение, что принц был человеком неуравновешенным, болезненно подозрительным, подверженным приступам глубокого уныния, завистливым и гневливым. Когда однажды в припадке ярости он чуть было не убил придворного, император отправил его во дворец в Цзиньхуа, надеясь, что спокойная жизнь пойдет ему на пользу. Однако принц принялся растравливать себя мыслями о якобы нанесенных ему обидах. Его подхалимы-придворные твердили, что он народный любимец, а честолюбивая властная супруга постоянно подзуживала его.

В конце концов в мозгу принца созрел совершенно безумный план мятежа и захвата Трона дракона. Когда он попытался привлечь на свою сторону недовольных из числа чиновников и военных, нелепый заговор разоблачили. В Цзиньхуа был послан наделенный всей полнотой власти цензор в сопровождении полка императорской гвардии. Гвардейцы окружили дворец, и цензор вызвал принца с супругой для допроса. Он сказал принцу, что императору все известно, однако тот готов простить мятежника при условии, что принц прикажет своим людям сложить оружие и немедленно вернется в столицу вместе с женой. Тогда принц выхватил меч и убил жену на месте, а потом перерезал себе горло. Гвардейцы заняли дворец и поместили под арест его обитателей, а цензор изъял оттуда все документы. Это произошло в четвертый день второго месяца восемнадцать лет назад.

В тот же день цензор начал расследование. Все посвященные в план восстания придворные и другие сообщники принца были без промедления казнены: император собирался простить принца из-за его помрачившегося рассудка, но у остальных заговорщиков такого оправдания не было. В лихорадке последующих тревожных дней многие безнравственные люди попытались разделаться с личными врагами, ложно обвиняя их в измене. Подобное сплошь и рядом происходит во время серьезных кризисов с масштабными последствиями. Цензор тщательно рассмотрел эти обвинения, большинство из которых были анонимными.