Читаем Поэты и убийцы полностью

Когда старик принес конторскую книгу и раскрыл ее перед судьей на столе, тот принялся искать Сунов с самым низким доходом, поскольку мать Суна была всего лишь второй наложницей. Ее отец, скорее всего, принадлежал к числу безземельных крестьян, мелких лавочников или ремесленников. Таких нашлось всего с полдюжины. Третьим по счету шел Сун Вэньта, владелец овощной лавки, с одной женой и двумя дочерями. Старшая вышла за торговца скобяными товарами по фамилии Хван, а младшую продали генералу Мо в качестве второй наложницы. Ткнув пальцем в строку списка, судья Ди сказал:

— Пожалуйста, выясните в реестре населения за этот год, жив ли еще этот господин Сун.

Старый писец подошел к полкам у боковой стены и, шаркая, вернулся с охапкой толстых свитков. Разворачивая их один за другим и просматривая сделанные бисерным почерком записи, он бормотал себе в бороду: «Сун Вэньта... Сун Вэньта...» Наконец он поднял глаза и покачал головой.

— Должно быть, он и его жена умерли, не оставив потомков мужского пола, ваша честь, потому что в списках этой семьи больше нет. Желаете узнать, ваша честь, в каком году они скончались?

— Нет, в этом нет необходимости. Принесите мне список гильдии торговцев скобяными товарами.

Судья встал со стула. Это была его последняя надежда.

Седобородый открыл большую коробку с ярлыком «Малые гильдии», достал оттуда тонкую тетрадь и вручил судье. Пока старик собирал свитки со списками городских жителей, судья Ди листал тетрадь. Да, в ней обнаружился торговец скобяным товаром по фамилии Хван, жена которого в девичестве носила фамилию Сун. Рядом на полях стоял кружок, обозначавший, что Хван задолжал своей гильдии взнос. Жил он в переулке неподалеку от восточных ворот. Выучив адрес, судья с довольной улыбкой бросил тетрадь на стол.

Засев за бумаги, касающиеся родственников Мо, Ди обнаружил, что после казни генерала его семью разбросало по стране. Сына покончившей с собой наложницы, Суна Ивэня, забрал к себе в столицу его неродной дядя. Вынув из папки копию анонимного доноса, судья сунул ее в рукав, поблагодарил старого писаря и сказал, что документы можно убрать на место. Потом он направился в резиденцию.

На подступах к четвертому двору судья услышал детские крики и смех. Очаровательная сцена предстала перед его глазами. Около двух десятков детей, одетых в яркие платья, резвились вокруг высокого, в человеческий рост, алтаря Луны в центре выложенного плиткой двора. На вершине алтаря виднелась длинноухая белая фигурка Лунного Кролика, сделанная из теста и водворенная на горку круглых праздничных лепешек с начинкой из сладких бобов. У подножия находилось множество блюд и мисок со свежими фруктами и сластями, а по углам стояли высокие красные свечи и бронзовые курильницы, которые должны были зажечь с наступлением темноты.

Судья Ди пересек двор и оказался на широкой мраморной террасе, где расположилась, наблюдая за происходящим, небольшая группа людей. Придворный поэт и Могильщик Лу разместились у самых перил, а Ло, академик и поэтесса — чуть в глубине, возле большого резного кресла черного дерева на низком помосте. В кресле сидела хрупкая старая дама в длинном черном платье, ее белоснежные волосы были гладко зачесаны ото лба назад. В морщинистой руке она держала трость из черного дерева с зеленой нефритовой ручкой. За креслом со строгим видом стояла высокая красивая женщина средних лет в облегающем зеленом шелковом платье с вышивкой. Несомненно, это была Первая жена наместника. За ней в полусумраке зала Ди увидел примерно два десятка женщин, должно быть, это были остальные жены со своими служанками.

Судья Ди подошел к сидящей в кресле даме и отвесил низкий поклон перед ее помостом, не обращая больше ни на кого внимания. Пока дама изучала его своими проницательными старыми глазами, До нагнулся к ней и почтительно прошептал:

— Матушка, это мой коллега Ди из Пуяна.

Старая дама кивнула маленькой головкой и приветствовала судью тихим, но на удивление чистым голосом. Тот уважительно спросил о ее возрасте и узнал, что ей семьдесят два года.

— У меня семнадцать внуков и внучек, судья! — гордо заявила она.

— Боги благословляют благочестивые семьи многочисленным потомством, госпожа, — провозгласил своим трубным голосом академик.

Старая дама с довольной улыбкой закивала головой. Судья Ди приветствовал Шао, потом поклонился придворному поэту и Могильщику Лу и, наконец, поинтересовался здоровьем поэтессы. Та ответила, что благодаря усердным хлопотам Первой жены наместника Ло чувствует себя хорошо, однако судья подумал, что она осунулась и побледнела. Отозвав в сторонку своего коллегу, Ди сказал ему тихим голосом: