Читаем Поднять перископ полностью

Но дело свое боцман знал хорошо; очень скоро то, что Михаил наметил на бумаге, появилось на бортах и на рубке лодки. Безжалостно закрасили медные буквы названия и порта приписки с обеих сторон рубки. На удивленный вопрос боцмана Михаил ответил, что надраенная медь может блеснуть в лунном свете ночью, когда они будут поблизости от других судов, а им это не надо. Поэтому, после окончания покрасочных работ, можно просто подкрасить буквы черной краской. На шаровом фоне черный цвет легкоразличим. Единственное, на что у него не поднялась рука, так это на эмблему на рубке. Ее аккуратно обвели шаровой краской, закрасив оранжевый цвет, но оставили в неприкосновенности и даже кое-где отреставрировали. И если бы кто теперь увидел «Косатку» издали, то ни за что не признал бы в ней недавнюю «морковку». Преобразившись, морская хищница отправилась в дальнейший путь, все так же старательно заметая следы и прячась от посторонних взоров. Если на горизонте показывался дым, лодка уходила в сторону либо погружалась. Если не было полного штиля, когда легко заметить перископ, то Михаил тренировался в проведении «торпедных» атак на проходящие суда. Лодка вела себя послушно, торпедисты (минеры?) отработали свои действия до автоматизма, а рулевые уверенно выдерживали заданную глубину. Когда Михаил убедился, что экипаж хорошо справляется со штатными ситуациями, попробовал провести срочное погружение. С таким «срочным» погружением в 1942 году оно бы точно стало для него последним, но для 1903 года получилось неплохо. За одну минуту и пятьдесят пять секунд удалось загнать «Косатку» под воду и удержать ее, не дав провалиться на глубину. Даже если днем их обнаружит миноносец и попытается таранить, то этого времени достаточно для того, чтобы успеть погрузиться. Когда вокруг никого не было, проводили пробные стрельбы «ледовыми» минами с перископной глубины. Торпедные аппараты работали исправно, мины всплывали на поверхность, и вскоре следовал взрыв. Взрыватель можно было устанавливать на различное замедление — от одной минуты до десяти. За это время «Косатка» успевала удалиться на большое расстояние, и взрыв никакого вреда причинить ей не мог. Грохало, кстати, довольно сильно. На первых порах многие пугались. Расстреляв почти весь запас мин, Михаил решил оставить последние четыре штуки. Места много не занимают, а там глядишь, может и пригодятся. Мало ли что бывает в жизни… Единственные, кто пока не мог применить свои способности по прямому назначению, были комендоры. Палубного орудия еще не было, как и снарядов для него. Поэтому старпом нашел им обязанности по «родственной» специальности — уход за корабельным арсеналом. В условиях высокой влажности карабины требовали очень тщательного ухода. И попутно сделать из них запасных рулевых. Впрочем, смежными специальностями стали овладевать все, чтобы могли, в случае чего, заменить друг друга. Но труднее всего приходилось коку. Для того чтобы сделать из консервов что-то, непохожее на консервы, приходилось проявлять чудеса изобретательности. И к чести Степаныча, это ему удавалось.

Обойдя на большом удалении от берега мыс Доброй Надежды, «Косатка» вошла в Индийский океан. Здесь уже не было той жары, какая изводила их в центральной Атлантике, но по мере продвижения к экватору она начала снова напоминать о себе. Два раза налетал серьезный шторм, но «Косатка» в очередной раз продемонстрировала свои хорошие мореходные качества. Дни сменяли ночи, сменялись вахты, но подлодка неуклонно шла вперед и вперед, покрыв уже огромное расстояние после того, как оторвалась от российских берегов. О цели похода Михаил пока не говорил, но все уже и так понимали, что они идут на Дальний Восток. И идут не на прогулку. Дважды два всегда будет четыре…

Проснулся Михаил среди ночи оттого, что его кто-то тряс за плечо. Как оказалось, вахтенный матрос.

— Ваше благородие, ваше благородие…

— А? Что случилось?

— Ваше благородие, огни на горизонте.

— Давно?

— Только что. Меня сразу за вами послали.

— Все, иду.

Михаил включил лампу и глянул на часы. Три часа пятьдесят минут. Вахта через десять минут сменяется. Ну что же, хоть поспать удалось. Поглядим, кого черти принесли…

Когда Михаил поднялся на мостик, обе вахты — и сменяющаяся и заступающая внимательно разглядывали что-то в бинокли. Он сразу увидел далекий огонек на горизонте, видимость была прекрасной. Вахтенный второй помощник доложил:

— Михаил Рудольфович, несколько минут назад появились огни. Какой-то крупный пароход идет в нашу сторону. Решил вас поднять.

— Правильно сделали, Андрей Андреевич. Посмотрим, кто это такой…

Взяв в руки бинокль, Михаил внимательно рассмотрел незнакомца. Расстояние еще велико и разобрать что-либо сложно. Ясно только, что пароход большой, но не пассажирский. На пассажирских судах света на палубах намного больше, а на этом, кроме ходовых огней, ничего не видно. Да и идет не очень быстро. Возможно, это «Днепр». Но почему он не стал выходить на радиосвязь?