Читаем Поднебесник полностью

Теперь предстояло выбраться из пустого отстойника. Это оказалось делом совсем не трудным. Бетонная облицовка стен растрескалась. Для человека, четырнадцать лет проработавшего в кобальтовой шахте, вскарабкаться по этим трещинам было парой пустяков. В который раз он поразился тому, как нерационально строили до войны — щели между плитами в полпальца толщиной, никакой герметичности, а сколько полезной площади занято было! И под что, под отбросы. Один аэротенк с бактерией Гобсона заменил бы десять таких накопителей. Ну да о чем говорить.

Тяжело дыша, он перевалился через серую холодную стену и рухнул в траву. В настоящую зеленую траву, о которой у них в шахте было столько разговоров. Несколько секунд он лежал, боясь поверить своему счастью. Свершилось! А потом вскочил и побежал по крутому склону искусственного холма, захлебываясь восхитительным запахом настоящей зелени, спотыкаясь, падая, вновь поднимаясь. Березовая роща встала перед ним, как подарок фей. Обхватив белый с черными полосками ствол, заключенный прижался к нему щекой и долго стоял так с закрытыми глазами, впитывая в себя шелест листвы и щебет какой-то птахи. К реке он вышел уже совсем другим человеком. Нашивку с номером снял, крючок на рубахе расстегнул. Как-то сама собой выпрямилась спина, расправились плечи. Еще только задумывая этот план, он решил, толкая свою ненавистную вагонетку с породой: если ему повезет и он выберется, то обязательно будет купаться в реке. Даже если придется это делать под дождем или снегом. Дождя, к счастью, не было. Был летний погожий день. Свежий, теплый, но не обжигающе жаркий. Поразмыслив, беглец признался себе, что от небольшого слепого дождика он бы тоже не отказался. Но потом решил, что и так уже получил сегодня незаслуженно много. Вода, казалось, была тоже насыщена запахом трав. Он со смехом напился, расфыркивая ее во все стороны, а потом устроил небольшую радугу, подбрасывая прозрачное тело реки вверх и наблюдая сквозь каскады брызг за солнечным глазом. Оказалось, он не забыл, как плавают. Оказалось, он умеет нырять! Подхватив на дне какую-то корягу, он пробкой выскочил на поверхность. С хохотом проплыл круг почета. Снова нырнул, ухватил какое-то полено, оно оказалось набрякшим от долгого лежания под водой и сопротивлялось. Он ухватил другое и, лишь наигравшись вволю, вспомнил, что раньше, купаясь, люди снимали с себя не только башмаки, но и одежду.

Черная роба сохла на горячем песке. Он лежал, подложив кулак под голову, и думал. Сколько времени прошло с тех пор, как он потерял своих близких, а память все щемит. Сколько лет прошло со дня окончания последней войны, а рубцы от нее все не заживают.

Потом ему снова захотелось в воду, и он сплавал к маленькому островку. В его затоне цвели кувшинки и лилии. Впрочем, на самом островке ничего особенно интересного не было. Ближе к полудню он почувствовал голод. Поискав, заключенный нашел несколько грибов, которые, однако, есть не стал, в сыром виде они не вкусны, а только вволю надышался тонким грибным ароматом. В роще росло довольно много поздней малины и земляники. И, если вид спелых, налитых соком ягод показался заключенному настолько удивительным, что он позабыл о голоде, то что уж сказать об их вкусе! Потом он долго сидел, смотрел, слушал, стараясь полнее насладиться всем, что его окружало. Из кустов выскочил кролик и, не боясь, приблизился к нему. Заключенный обрадовался кролику, как старому другу. Мысль о том, что ушастый сгодился бы в пищу, даже не пришла ему в голову. Потом он бросал камешки в реку, глядя, как расплываются по воде круги и как сносит эти концентрические ободки волн течение. «Здесь должны быть бобры», — сказал он себе. И хотя он никогда не видел живого бобра, мысль об этом ему почему-то очень понравилась.

Чем-то замечательно довоенным, из тех времен, когда были невредимы его отец и брат, а солнце светило каждый день и для всех, дышала окружающая его природа. Заключенный почувствовал себя счастливым ребенком, почувствовал гораздо полнее, чем тогда, когда в действительности был маленьким. «Деревья, зеленая трава до пояса, река, лес. Прекрасное утро, жаркий день, наступающий мягкий вечер. Чем я заслужил все это? — спросил он у самого себя. — Горизонт, открытый с юга, востока, запада». (Он точно не знал, где находится какая сторона света. Но почему-то сразу решил, что север — там, где упирается в небо безобразный террикон города-башни, весь в сизом тумане выкачиваемых насосами кондиционирующих систем выхлопных газов машин, в фабричных дымах. И старался в ту сторону не смотреть).