С тех пор прошло десять лет. Я так и остался по окончании военных действий в составе колониальной администрации. Думаю, колония здесь будет еще много-много лет, несмотря ни на что. Глупость бессмертна. Но меня почему-то это радует. Я часто прихожу сюда, на это место. Один. Или с товарищами. Иногда мне снится майор Кусля, молодой человек, который не верил в чудеса. Мой лучший друг, убегающий от меня по лунной дорожке. И вода пружинит под ногами его, как циновка. А в голове бьется мысль, что если он добежит, то завтра все будет совсем не так, как вчера. Люди станут другими, добрее, и в Змеином горле никогда больше никто не будет убит. А легкий ветерок дует ему в спину, подгоняя, и овевает его ароматом неизвестных Земле цветов или мускусных желез влюбленного дикобраза.

Я не знаю, проживу ли я еще девяносто лет. Тинн говорит, что у меня очень крепкий организм, что в прибрежном климате люди с таким здоровьем живут по две сотни лет и дольше. А она знает толк и в здешнем климате, и в здоровье. Но если все сложится так, как я хочу, и судьба подарит мне шанс, если я доживу, то обязательно приду сюда, к воде и к лунной дорожке. Не уверен, смогу ли я быстро бегать в том возрасте, в котором приятнее всего сидеть у камина. Но главное ведь не это. Главное, чтобы ветер был в спину, и луна светила, и под ногами мерцала серебристым светом дорожка, а впереди, где-то далеко за стеной горизонта, дожидались меня черепахи и пальмы другого берега.

«Кровь из раны струится…»

«На наших губах не растает снег…»