Читаем Поднебесник полностью

А девушка была очень красивой. Длинные волосы на покатых плечах. Глаза цвета морской волны. Она, наверное, хотела ему помочь. И тогда та же злая горечь будто толкнула его руку в нагрудный карман, где лежали документы.

— Недавно. Здесь точно написано — отозван когда. И почему, кстати, тоже.

Он протянул ей демобилизационную карточку.

И она, прочтя, задрожала. А потом сделала неуверенный шаг к нему. И он понял, что она из тех замечательных девушек, которым приходилось вытаскивать людей из-под обломков рухнувших зданий и отдавать раненым свою кровь. И что она сейчас бесконечно жалеет его и готова пойти с ним, чтобы не оставить его наедине с самим собой. Он быстро взял у нее из рук свои документы. И уходя, будто окурок об руку, гасил в себе мысль, что мог бы держать ее в объятиях. И что в эти объятия ее толкнула бы жалость к калеке.

Развались все вдребезги! Он сейчас зайдет в кафе и покажет свою карточку официанту. Сидя за столиком, он будет внимательно наблюдать, как меняется его лицо. Он вообще сейчас начнет показывать ее на улице всем подряд и громко выкрикивать, что в ней написано. Зачем, зачем он определился в мотопехоту? Добровольно. По зову. Чего? Хорошо тем, кто в дальнобойной артиллерии. Особенно хорошо, когда ее перебрасывают на передний край. На танкоопасное направление.

Сперва с ним беседовал врач. Потом — военный психолог. Врач был первым, кто, оказавшись во власти минутного подозрения, посмотрел на него с этой особой жалостью. Потом он проходил замысловатые тесты. Отвечал на те же вопросы, что и перед поступлением в военный лицей, но отвечал по-другому. И хотя все ему уже было ясно самому, врач, не веря себе, готов был записать ему в карточке диагноз «контузия с частичной потерей памяти», а психолог все спрашивал, не чувствовал ли он симптомов отравления поражающим психику газом, хотя знал — на северном флоте в тот день психохимическое оружие противником не применялось.

А ведь у него еще не все потеряно. Подводный экипаж! Ведь на подводной лодке все равны. От адмирала до гальюнера. Человек там — не человек вовсе, если, конечно, он не командир, не штурман. Придаток к механизму. Винтик, от которого не требуется никаких личных качеств, кроме умения вращаться, повинуясь отвертке. Паек прекрасный. И вообще. Эти лодки через одну не возвращаются из похода. Почему он сразу не пошел в подводный флот?

Срезая угол, он свернул на опасный участок. Улица, вся правая сторона которой была снесена, напоминала вставшую на ребро расческу с выбитыми через один зубьями. Обычно при ракетном обстреле три-четыре ракеты из пучка, направляемого со вражеского спутника по главной городской водозаборной станции, разрывались именно здесь. Станцию пока повредить не удалось — она была укрыта глубоко под землей и защищена специальными козырьками из бронебетона. Стреляли по ней очень часто. Он ускорил шаг. Слева от него громоздились скелеты домов — выбитые с рамами стекла, пустые дверные проемы, а то и просто каменные коробки, все внутренности которых стали заполнившим пол-этажа строительным мусором. Ходить под такими домами не рекомендовалось. Однако. Однако высокий мужчина в черном, похоже, либо не знал об этом, либо что-то искал. Шел как раз вдоль фасада того, что было когда-то пятиэтажным зданием, и, не торопясь, что-то разглядывал. Пожалуй, имело смысл позвать мужчину на правую сторону, где домов уже не осталось и на голову неоткуда было упасть кирпичу или крепкой балке. Он уже поднял руку и открыл рот, как вдруг защитный купол над ним содрогнулся и вспыхнул ослепительными багровыми молниями. Еще секунда — и небо будто вскипело белым пенящимся дымом. Ударил тупой гром, будто по картонному ящику, насмерть пугая его обитателей, заколотила тяжелая дубина великана. Ракетный обстрел!

Он упал лицом вперед, по инструкции закрывая руками голову, и, падая, увидел, что мужчина на той стороне ложится на брусчатку тоже! Что же он делает, идиот. Ведь сейчас вся эта каменная рухлядь обвалится прямо на него! Самонаводящиеся боеголовки, они и бьют как раз по крупным уцелевшим зданиям в зоне предполагаемого водозабора! Он закричал. Но крик его исчез в глухом невыносимом грохоте.

Значит, так. Купол выдержит еще две-две с половиной минуты. Сразу, с первого залпа могут и не попасть — еще сто пятьдесят секунд.

Вскочить. Броском преодолеть расстояние. Вытащить этого дурака из опасной зоны. Ну!

Он уже вскочил на одно колено, пытаясь бежать. Неведомая раньше, а теперь такая знакомая ему сила будто мягко выдернула из него все кости. Он задрожал в нечеловеческом напряжении и снова свалился на камни. Скорее! Гибнет же человек! Давай! Нет, он, наверное, уже ушел. Черная фигурка лежала все там же — в тени серой вздрагивающей пятиэтажной громады.

«Ненавижу! Черт тебя понес туда, ненормальный! А может, пронесет?»