Читаем Поднебесник полностью

— Так мотивируйте это! Напишите так, чтобы читатель не только почувствовал чье-то космическое одиночество, а чтобы сочувствовать вашему герою было ему интересно! И, если уж взялись описывать необычайное, то попытайтесь показать не только внешность, которой, как я понял, в нашем земном смысле у придуманного вами странника нет, но и его характер, его неземной образ мышления, неземную логику, исходя из которой и можно объяснить его поведение. Но вы вместо того, чтобы пойти по этому непростому пути, упрощаете свою творческую задачу до пересказа пошлой эстрадной песенки «марсиане прилетели, вместе с нами пили, ели!» На двадцать первой странице ваш герой делает остановку на Земле. Этот космический странник — сгусток энергии? Нечто бесформенное, как туча дыма?

— Да, что-то вроде этого, — молодой человек понял уже главное: печатать его не будут. Но продолжал внимательно слушать.

— Так зачем же вы втискиваете в него психологию обыкновенного двуногого и двурукого обывателя? Он же начинает мыслить, чувствовать, передвигаться по-нашему, будто ваш сосед по лестничной площадке. Нет, я понимаю, что показать наш мир глазами пришельца, не будучи при этом пришельцем, никому не под силу. Но зачем же так примитивно? Наше воображение ограничено, изобразить нечто абсолютно чуждое человеческой природе ни одному человеку еще не удалось, но вы ведь и не попытались даже. Упростили своего странника до привычной литературной схемы. Это могло бы быть оправдано каким-то особым авторским замыслом, сатирическим, скажем. Но ведь нет никакого особенного замысла. Взял ваш пришелец, ассимилировался под земной шаблон и все. Ну и повесть ваша, соответственно, съезжает до уровня мыльной оперы. Далее следует любовная история, описанная вами столь сочными красками. Ну стоило ли вашему страннику забираться в такие дали, чтобы стать участником пошловатой мелодрамы, каких и без него миллионы? Банально. И банальность выдумки в данном случае только усугубляется тем, что вы, как говорится, дружите со словом и так тщательно поработали над формой. Курить будете? Прилетел, влюбился и все. Кроме женщин, стало быть, на Земле ничего интересного для инопланетянина нет.

А ведь вы почти убедили читателя, что прилетел к нам действительно космический странник, а не плохо загримированный под космического пришельца человек. Теперь вашему гостю нужно улетать. Куда и зачем? Женили бы его на этой девице, раз она ему так нравится. Она страдает. Он не может ей ничего объяснить. Это не просто трогательно. Это прелестно и даже волнительно, выражаясь языком бульварных романов. Не обижайтесь. И не расстраивайтесь. Да, вас постигла неудача. Но ваше литературное будущее может принести успех. Ищите оригинальные идеи. Учитесь описывать то, что видите, — и вы рано или поздно напишете о космосе так, что никто не скажет, будто вы в космосе не бывали. Попробуйте свои силы в журналистике. Приносите свои опыты нам.

Литконсультант встал. Встал и его посетитель. Они попрощались за руку, и молодой человек придвинул к себе свою повесть. При этом последние страницы ее сцепились со скрепкой, соединявшей листы другой рукописи, лежавшей на столе. Помогая молодому человеку отделить свое творение от чужого, литконсультант случайно выхватил взглядом обрывок фразы из сцены прощания звездного странника с пленившей его девушкой. (Он потом долго пытался вспомнить то сочетание слов: «Мерцающей радугой аромат ее волос вошел в него навсегда». Что-то наподобие, но не так, по-другому и складно придумано.) А тогда его почему-то вдруг покоробило прочитанное напоследок, и не то, чтобы не сообразил он, что здорово придумано, а просто некстати вспомнилась ему первая ночь его медового месяца, проведенная в душной палатке на берегу мелкого моря, отвратительный запах пота, источаемый после всего сырой простыней, тяжелое дыхание подруги. И отталкивая взглядом сладко лгущие строчки на странной плотной в крапинку бумаге, прошелся он насчет аромата волос со всем прочим, сказав, что так не бывает. А молодой человек, прижав к себе рукопись, сказал, что иногда бывает. Засим они и расстались.