Не успел он ничего сказать, как я залпом проглотила напиток. Получилось варварски и совсем не подобающе леди. Мне понравилось. На вкус абсент напоминал лакрицу и приятно обжигал горло. От вина его отличало ощущение тепла, которое распространялось от желудка по всему телу, казавшемуся легким, как воздух. Приглушенные звуки стали громче. Цвета – ярче. Рядом кто-то засмеялся, и я совершенно без причины захихикала в ответ.

– Давайте я отведу вас в кровать.

Мефистофель мягко взял меня за руку, его лоб прорезали морщины. У него и правда отлично получалось притворяться. Он почти убедил меня, что заботится обо мне.

Я вывернулась и дернулась в сторону, подхватив свои юбки. Грубая ткань казалась изумительной на ощупь, и неожиданно мне захотелось гарцевать по залу, вскидывая ноги. Не удивительно, что все вокруг так счастливы. Этот эликсир – чистая магия. Какая-то женщина в маске поманила меня рукой. Несколько женщин, держа друг друга под руки, синхронно вскидывали ноги. Мне вдруг показалось, что это самое логичное занятие.

Без колебаний я взяла ее под руку и присоединилась к веселью. Сердце грохотало в груди, живое и неистовое. Я никогда не чувствовала себя такой свободной – свободной от общественного мнения и ограничений. Вся моя семья встала бы на дыбы от такого поведения. Кажется, даже Томас озадачился бы. Но мне было все равно. Меня не волновала эта тьма. Убийства. Преступления. Горе. Потери. Я притворилась, что все эмоции – это воздушные шары, которые надо отпустить, и отпустила.

Каждый раз я все выше поднимала ногу, не обращая внимания на то, что оголяю больше тела, чем когда-либо на публике. Я закрыла глаза, становясь одним целым с музыкой. Так вот каково быть по-настоящему свободной.

Две большие ладони легли мне на талию и подняли в воздух. Я засмеялась и затрясла юбками, меня охватил восторг. Лиза была права: немного веселья не умаляет серьезности вечера, но это фантастический способ справиться с ней. Меня окружала смерть, но и жизнь тоже. В эти украденные мгновения я ценила жизнь.

К моему уху прижались чьи-то губы, и я инстинктивно выгнулась навстречу им, моментально позабыв, где я и с кем. Меня опустили на место, и я, широко улыбаясь, развернулась, едва туфельки коснулись пола. Я увидела удивленные глаза Мефистофеля, а сам он внезапно отшатнулся назад. Мне было слишком весело, чтобы расстраиваться из-за того, что он оказался не тем, кого я представляла.

– Пожалуйста, сделайте так еще раз, – попросила я. Он слегка помедлил, потом притянул меня ближе и закрутил. Его самоуверенность вернулась, и он поднял и закружил меня над полом. Я летела, раскинув руки.

– Я как будто в сказке.

Он опустил меня, глаза были полны озорства.

– Если вам нужна сказка, то я наложу на вас проклятие и запру вас в гробу или в башне на выбор. Потом оживлю поцелуем, и мы будем жить долго и счастливо. Вы же знаете, как это работает.

Я покачала головой.

– Вы и правда принц, да?

– Для вас, мисс Уодсворт, Прекрасный принц.

Мне казалось, что прошло несколько часов. Мы больше не разговаривали, но я танцевала, смеялась и почти убедила себя, что будущее с карнавалом не такая уж плохая судьба.

Глава 17. Что сулят карты

Каюта Одри Роуз

Королевский почтовый пароход «Этрурия»

5 января 1889 года

Я проснулась еще на рассвете и наблюдала через иллюминатор своей каюты, как с восходом солнца почти черная до самого горизонта вода окрашивается золотом. Покрытое рябью море обещало сегодня или завтра зимний шторм. Я оглянулась и не смогла сдержать улыбки. Лиза крепко спала под сбившимся одеялом, ее волосы разметались как карамельный дождь. Я все еще не могла поверить, что мы попали на вечеринку карнавала и что я в самом деле танцевала канкан. Это было безрассудно, и воспоминания вызывали беспокойство. Не о том, что я делала, а о том, что получала от этого удовольствие. И еще мне хотелось, чтобы Томас мог бы быть там с нами.

Выбросив это из головы, я потихоньку села за маленький туалетный столик и пролистала заметки на пергаменте, которые набросала после нашего возвращения. Я записала все последние странные случаи с начала нашего путешествия на борту «Этрурии».

На одном клочке пергамента было: «Мисс Арден убита, предположительно отравлена, хотя нет определенных доказательств. Игральная карта, найденная на сцене до обнаружения тела: туз пик. Есть ли связь? Отец врач. Соответствующая карта таро: Семерка Мечей».

На другом: «Похищены рулоны шелка, платки».

На третьем листке я написала: «Мисс Креншо отравлена. Игральных карт не найдено. Соответствующая карта таро: Звезда».