Читаем По следу крови полностью

Пирс был из тех людей, к которым относятся либо с восторгом, либо с ненавистью. Он запросто мог взойти на самый верх полицейского Олимпа, если бы сам себя оттуда не стаскивал.

Когда группу следователей по делу Линды Манн попросили выбрать ведущего специалиста, они в один голос заявили:

— Дерек Пирс.

— Дерек Пирс, конечно.

— Пирс, без всякого сомнения.

— Дерек Пирс, но…

Когда речь заходит о людях типа Дерека Пирса, «но» присутствует обязательно. Выделяя его как самого талантливого, доброго и приятного, детективы нередко говорили о нем как о человеке несдержанном, ершистом, жестком и бесчувственном — словом, непростом. Будучи требовательным к себе, он и другим не давал спуску.

Чтобы понять, сколько энергии кипело в инспекторе Пирсе, достаточно было понаблюдать за ним в течение часа. Если он разговаривал стоя, то непременно перекатывался с пяток на носки и обратно, либо переминался с ноги на ногу, либо раскачивался, либо чуть подпрыгивал. Если же ему случалось общаться с собеседником на ходу, например проходя через дверь, он останавливался, загораживая дорогу, и выделывал нечто такое, что походило на гимнастику или йогу: ухватившись за дверные косяки, он подтягивался, отжимался, приподнимался, опускался. Сослуживцы шутили, что его энергии хватило бы на всю «Бритиш-Рейл».

У Пирса был свой особенный ритм жизни — он жил с умопомрачительной скоростью: мчался на автомобиле быстрее всех, так, что дух захватывало, и быстрее всех напивался, требуя себе пива, виски и водки одновременно. Дерек Пирс жил в постоянном стрессе. Если работа не давала ему необходимого напряжения, он искал другую. В своем деле инспектор Пирс был настоящий Джон Макинрой!

Пирсу исполнилось тридцать три года. Стройный, ростом почти в шесть футов, он казался худым — и неудивительно при такой энергичности. Строгий костюм в полоску делал Пирса похожим на молодого адвоката коронного суда. Его густые темно-коричневые волосы и шекспировская бородка были аккуратно подстрижены. Он запросто мог бы сыграть Петруччо в «Поцелуй меня, Кейт».

Толстые очки, сквозь которые Пирс смотрел на собеседника, увеличивали его карие глаза, казавшиеся вовсе огромными, когда он, теряя рассудок, срывался и орал на начальство.

Пирс только что развелся с женой, тоже служившей в полиции, — они прожили четыре года, так и не обзаведясь детьми. Теперь он остался один, вернее, с огромной овчаркой по кличке Олли. Работа в полиции стала его жизнью.

Через день после того как Пирса освободили от дела Хогг, ему рассказали про убийство в Нарборо.

— Издеваетесь? — не поверил Пирс.

Но вскоре поверить пришлось» потому что дело свалилось на него. Так получилось, что инспектора, который должен был расследовать убийство Линды Манн, срочно вызвали в коронный суд, откуда, как известно, быстро не выйдешь.

— Расследуй на здоровье, — сказал тот Пирсу на прощание. — Поздравляю, коллега.

Инспектор тут же собрал группу.

22 ноября главный суперинтендент Бейкер отправил Пирса за Эдвардом Иствудом для опознания тела. В полиции уже почти не сомневались в том, что убитая — его падчерица, о пропаже которой Эдди заявил накануне вечером.

В 11.15 Иствуда вновь привезли на ужасную дорогу, где с ним беседовали Бейкер и начальник экспертной группы.

Детектив приподнял блестящий черный пластик. Эдди взглянул.

— Это Линда.

— Вы уверены?

— Закройте! Это она.

Смерть уже успела наложить на бледное лицо Линды с полуопущенными веками и прикушенным языком свою страшную печать. Эдди узнал жакет, который она купила в рассрочку.

Пирсу поручили заняться семьей Иствудов. Он взял с собой сержанта Мика Мейсона, который сразу же понравился Эдди и Кэт.

— Мик такой, — говорил Пирс, — он как монолит.

Мик Мейсон пообещал Иствудам сообщать о ходе расследования. Как и все, он полагал, что это не займет больше недели.

Кэт Иствуд провела день в оцепенении. Она явно не понимала, что ей говорят, и только предлагала чай всем детективам, которые к ним заходили.

Встречалась ли Линда с мальчиком? А где ее бывший мальчик? Уши у Линды были проколоты, но сережек нигде не нашли. Она их не носила? Почему? А когда вы видели ее в последний раз, сережки на ней были?

Кэтлин Иствуд пыталась вспомнить. Да, дочь иногда надевала сережки. А вот когда ее видели в последний раз… Как это, в последний раз?

— Вполне возможно, на ней были сережки. И перчатки тоже. Да, да… Знаете, такие, с обрезанными пальцами. Впрочем, я в этом не уверена.

Больше Кэт ничего сказать не могла. В голове у нее все смешалось. Как же так, ведь Линда тщательно планировала свою жизнь. Ее будущее было обеспечено. Ни о чем другом Кэт не могла думать.

— Вы спрашиваете, когда я видела ее в последний раз?

Вскрытие состоялось 23 ноября в 14.00 в Лестерской королевской больнице в присутствии главного суперинтендента Бейкера и суперинтендента Куттса.