Читаем Плюшевый мишка полностью

Мимо проносили поднос, и Шабо чуть было не схватил бокал, но при Филиппе не осмелился.

— Графиня М.

Она уже протягивала ему округлую руку и с улыбкой шептала:

— Мы очень близко знакомы, не так ли, профессор?

Все-таки хотя бы одним связующим звеном оба мира соприкасались. Он никогда не видел ее такой, какой она была здесь, — сияющей и возбужденной. Для него она была испуганным жалким созданием, он часами разговаривал с ней, сидя в клинике у ее постели и держа ее за руку, прежде чем она решилась на операцию.

Он не знал, существует ли и существовал ли когда-либо граф. Единственный человек навещал ее в клинике под большим секретом: он пребывал в вечном страхе, что его узнают, поскольку был видным политическим деятелем, главой партии, дважды президентом совета в весьма давним президентом сената.

Он был стар и безобразен, с огромными бровями и пучками темной шерсти, вылезающими из ушей ж ноздрей.

Шабо заинтересовался только одним гостем, с которым его не познакомили и который, видимо, не входил ни в одну из групп. Никто не занимался им. Ему тоже было лет пятьдесят, та же манера одеваться, как у Шабо, в петлице — ленточка Почетного легиона; уже поэтому он никак не мог быть полицейским, наблюдающим за сохранностью дамских драгоценностей.

Все время один, он бродил из угла в угол. Много раз они встречались глазами, им хотелось заговорить друг с другом — словно они осознали, что принадлежат к одной породе.

Кто он? По какой таинственной причине его позвали, а потом предоставили самому себе? Из чувства приличия он делал вид, что прислушивается к разговору то тут, то там, разглядывал женские плечи, потом отходил в сторону, закуривал, искал, куда бы бросить спичку, и, не найдя, заталкивал ее обратно в коробок.

— Ну, теперь ты знаешь всех…

Не совсем так.

— Теперь ты знаешь всех, и я тебя покидаю. Тесть уже видел, что ты пришел, и, как только закончит с теми, наверняка захочет поговорить с тобой…

Конечно, так же бросили в одиночестве и незнакомца с ленточкой. И тот терпеливо ожидал, когда у хозяев найдется время, чтобы попросить его об услуге.

Филипп скользил от группы к группе с ловкостью затейника в увеселительном заведении. Уверенно и непринужденно. Так же легко он надевал бы людям на головы бумажные колпаки, а обнаружив соблазнительную плешь, похлопал бы по ней ради смеха.

Какой-то незнакомый молодой человек бросил ему в лицо:

— Ну как, профессор?

Этот тип даже не дал себе труда назвать его господином, чего не забывают делать ни Рюэ, ни Вейль, его коллеги.

— Довольны, что вашу дочь будут снимать в кино?

Может быть, для того его и пригласили? Тем более что преподаватель Элианы тоже здесь. Может быть, Ламбер финансирует фильм и хочет заручиться его согласием?

Ему хотелось уйти. Мимо проходил слуга с подносом, и Шабо взял бокал с жидкостью того же цвета, что и раньше. Всего лишь виски. Ему не полагается старый коньяк.

Наблюдая издали за человеком с орденской ленточкой, он подумал о матери, о ее ненависти к богачам. Когда кто-то неожиданно взял его за руку, он вздрогнул, обернулся и узнал свою жену. Глаза ее блестели ярче, чем обычно. Все здесь, кроме него и его предположительного двойника, были явно в приподнятом настроении.

— У тебя все хорошо? — спросила она.

Этот вопрос, да еще брошенный на него взгляд с тем же выражением, с каким на него смотрели весь этот день, привели его в отчаяние, и ему захотелось ответить, что, напротив, все из рук вон плохо, что у него в кармане пистолет и что так и тянет пустить его в ход.

Вместо этого он сказал, не скрывая раздражения:

— А почему бы и нет?

— Тебе удалось хоть немного отдохнуть?

— Нет.

Обычно он говорил «да», даже если это было не так; устает он или отдыхает — это никого не касается.

— Тебе сказали, что Элиана будет сниматься в фильме?

— Да, мне только что сообщил об этом какой-то дурно воспитанный молодой человек.

— Ты что, сердишься?

— Ничуть.

— Если тебя не ввели в курс дела раньше, так только потому, что лишь сегодня вечером…

— Да мне все равно.

— Ты не в духе.

Она нахмурилась и с подозрением спросила:

— А ты случайно не выпил?

Вопреки очевидности — ведь она была рядом и несомненно чувствовала запах — он уронил:

— Нет.

— Прошу тебя об одном — не показывай своего настроения… Мы в доме моего брата… Хотя бы ради Элианы, ради ее карьеры, ведь это так важно… Конечно, я не права, не надо было мне настаивать на твоем приходе… Ты знаком с новой женой Ламбера?

Ну зачем ему знать какую-то жену Ламбера?!

Кристина сделала знак молодой женщине, и та послушно подошла к ним.

— Мой муж… Люсетта Ламбер… Знакомьтесь, я вас оставляю.