Читаем Пленница полностью

— Наши заботы. Но вам предложат, и вы должны согласиться. И ехать.

— К кому? Кто этот заказчик? Ваш человек?

— Он совершенно не в курсе. — Мой собеседник покачал головой, поблестел телескопами. — Его только используем.

— Хорошо. Предположим, мы соглашаемся, приезжаем в гости к этому типу. Что дальше?

— А дальше будет создана ситуация, в которой у вас появятся реальные шансы бежать. Так сказать, вам перекинут мостик на волю.

— Что за мостик? — улыбнулась я.

— Я не в курсе, Лариса.

— Ха! Так это что ж получается? Иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что? Судите сами, как я могу отнестись к вашему предложению, не узнав никаких подробностей? Это похоже на подставу. Поверьте, мне не нужны геморрои. Я вполне удовлетворена своей нынешней жизнью.

— Но воля… — неуверенно вякнул Казанцев.

— Конечно, заманчиво. Вот когда вы будете готовы к более предметному разговору, я соглашусь обсуждать этот вопрос дальше. А пока извините, — развела я руками. — Кстати, а кому это вдруг мы с Дианой понадобились на воле?

— Я не уполномочен… — начал опять мямлить он, но я перебила:

— Вот видите. Так о чем же нам еще разговаривать?

— Это твой старый знакомый, — от щедроты души решил все же выделить мне жалкий клочок информации мой собеседник.

— Не так уж много у меня было знакомых, пока меня не загнали сюда.

— В таком случае, тебе проще самой догадаться, о ком идет речь, — обрадовался Илья Александрович. — Напрямую назвать тебе его имя я, к сожалению…

— Знаю, не уполномочены, — развеселилась я. — Что же, спасибо за ребус. Порешаю его на досуге. А пока, до свидания. — Я встала. — Когда лучше подготовитесь к разговору, приходите еще.

— Лариса, второго раза не будет, — предупредил меня Казанцев. — Такие предложения не повторяются.

— Что ж…

— Впрочем, не мое дело тебя уговаривать. Я передал, что просили, а дальше уже решать тебе…

— Прокукарекал, и там хоть не рассветай, — задумчиво пробормотала я.

— …На размышления у тебя будет примерно неделя, пока вам с Дианой, действительно, не поступит предложение съездить в… эту вашу командировку. Думайте. — блеснул окулярами Илья Александрович.

— Подумаем, — заверила его я и, как только вернулась в барак, сразу же озадачила Дину-Ди.

— Хочешь на волю?

— Почему бы и нет? — загадочно улыбнулась Диана. — Вдруг это вовсе не порожняк?

— Тогда объясни мне, кому и зачем я могла вдруг понадобиться после четырех лет забвения.

— Вот отправляйся на волю и выясни. Разве тебе есть что терять, кроме своих цепей? Что у тебя впереди? Ну, отчалишься годика через два по помиловке. А дальше? На панель? В бомжихи? Обратно в квадрат?

— Нет, лучше сдохнуть, — покачала я головой.

— Так чего же тогда стрематься, — продолжала активно мастырить меня Дина-Ди. При мысли о воле у нее возбужденно заблестели глаза. — Впрочем, у нас, ты говоришь, есть еще неделя на размышления. Что же, поразмышляем. И поглядим: вот если не будет никакого приглашения в командировку, тогда можно смело выбрасывать из головы всю эту пургу.

Через десять дней ко мне подвалила Касторка и, заикаясь, предложила «съездить на волю на один разгуляй». Я попросила немного времени на размышления. И на следующий день мы с Дианой ответили: «Едем».

Тамара. 1991 г. Сентябрь

Подружившись с Настасьей, Тамара начала понемногу делиться с ней своими проблемами. Уже через неделю подруга в подробностях знала и о происшествии в бане, и о неудачной попытке побега из запертой комнаты через окно, и о постоянных запретах на все, что только можно придумать. Тамара даже поведала о своих подозрениях насчет того, что первопричиной той удушающей атмосферы, в которую она угодила, являются вовсе не несносный характер толстухи или дядюшки, а какие-то махинации с имуществом ее покойных родителей, стремление оттереть ее от наследства.

— Толстуха говорит, что коттедж опечатан и туда без милиции не попасть. Но что-то я в это верю с трудом.

— Так съезди проверь, — посоветовала Настасья, и Тамара поразилась, как сама не подумала об этом раньше.

— Не так-то это и просто, — все же засомневалась она. — Чтобы доехать до Тярлева и обратно, нужно часа полтора. А где их взять, если Толстая Задница каждый день проверяет, во сколько я возвращаюсь из школы?

— Наплюй. Задержись один раз. Наври что-нибудь. А не поверит, так дай ей мой телефон, я все подтвержу. А если хочешь, поехали вместе.

— Что же, поехали, — обрадовалась Тамара. — Пес с ней, с толстухой! Насть, давай прямо завтра… Нет, в четверг.

— Давай, — охотно согласилась Настасья.

Но в ночь со среды на четверг ее доставили в больницу с аппендицитом, и на следующий день стало известно, что она вернется в школу не раньше чем через полмесяца.

Поездку в Тярлево пришлось отложить. Или отправляться туда в одиночку.

Как поступить, Тамара еще не решила.

Зато за нее это решила Светлана Петровна. Точнее сказать, спровоцировала, окончательно достав девочку придирками и запретами. И последней каплей, переполнившей терпение Тамары, стал разговор, состоявшийся в пятницу, 27-го сентября.