— Давайте я помогу, Светлана Петровна. — Она тащила сумку на кухню, и уже оттуда, разбирая продукты, кричала: — Все уроки я уже выучила. Потом почитала… А сегодня получила пятерку по литературе. Вам показать дневник?

— Не надо.

— Тогда мне можно сейчас сходить погулять?

— Нельзя.

— А можно включить телевизор?

— Нельзя.

— А можно пойти в свою комнату?

— Иди.

В среду:

— …Все уроки я уже выучила. Потом почитала… А сегодня получила пятерку по физике. Вам показать дневник?

— Не надо.

— Тогда мне можно сейчас сходить погулять?

— Нельзя.

— А можно включить телевизор?

— Нельзя.

— А можно пойти в свою комнату?

— Иди.

В четверг:

— …Все уроки я уже выучила. Потом почитала… А сегодня получила четверку по инглишу. Вам показать дневник?

— Не надо!

— Тогда мне можно сейчас сходить погулять?

— Нельзя!

— А можно включить телевизор?

— Нельзя!

— А можно пойти в свою комнату?

— Убирайся!

В пятницу:

— …Все уроки я уже выучила. Потом почитала… На уроках сегодня меня не спрашивали. Оценок не получала. Вам показать дневник?

— Не надо!!!

— Тогда мне можно сейчас сходить погулять?

— Нельзя!!!

— А можно включить телевизор?

— Ты что, издеваешься?!!!!!!!

— Нет, Светлана Петровна.

— Тогда иди к себе в комнату!!! Дай мне спокойно переодеться!!! И поесть!!!

— Уже иду. Приятного аппетита, Светлана Петровна…

— У девчонки, похоже, после падения со второго этажа съехала крыша, — в пятницу вечером, когда Тамара отправилась спать, сообщила мужу толстуха.

— Оно и к лучшему. — С полным безразличием Игнат выковырнул из пачки сигарету, пододвинул к себе заполненную окурками пепельницу.

— Н-не знаю, к лучшему ли. У меня подозрение, что эта мелкая тварь просто придуривается.

— Придуривается? — Дядюшка щелкнул дорогой зажигалкой и, сложив трубочкой губы, принялся увлеченно пускать кольца табачного дыма.

— Да, придуривается. Вот только никак не пойму, чего она хочет этим добиться.

— А по-моему, Света, ты все чересчур усложняешь. Не ты ли сама стремилась так ее выдрессировать, чтобы она и перднуть не смела без твоего разрешения?

— Вот и выдрессировала. Чем ты еще недовольна?

— Тем, что слишком уж подозрительно резко эта паршивка перекроила свое поведение.

— Но ты же сама говоришь, что у нее съехала крыша.

— Может быть… Может… — задумчиво проговорила Светлана Петровна. — Не мешает это проверить. На следующей неделе отведу девчонку к психиатру.

Глава 6

РОДИМЫЙ ДОМ, КАКИМ ТЫ СТАЛ ЧУЖИМ!

Герда. 2 июля 1999 г.

Не я придумала это определение. «Мостик», впервые произнес налысо бритый толстяк в старомодных очках в широкой оправе, к которому меня неожиданно вызвали на свиданку две недели назад.

Вот уже больше четырех лет, как никто обо мне не вспоминал, никому я была не нужна. И вдруг…

«Кто он такой? Чего ему от меня надо?» — не могла понять я, когда мне сообщили, что в комнате для свиданий меня ожидает какой-то человек, назвавшийся родственником. Более того, двоюродным дядей, каких у меня отродясь не было. Или я про них просто не знала. Казанцев Илья Александрович — ни разу не слышала. Лет сорока; невысокий и плотный; лысый, как Фантомас; окуляры в роговой оправе — черт знает что! Что он еще о себе сообщил, когда писал заявление на свиданку? А ничего!

«Замаксал, кому надо, чтобы не задавали лишних вопросов», — подумала я и, хотя этот «двоюродный дядя» был мне абсолютно не нужен, охотно отправилась в комнату для посещений. Какая же крепостная откажется от хоть какого-то развлечения, пусть это даже свидание с незнакомцем. Разве что дачки. Тоже не лишнее. Впрочем, в греве я особо и не нуждалась. Не бедствовала, не голодала. Днем занималась спаррингами с Дианой, по вечерам сидела перед компьютером или у телевизора.

— Ты впервые видишь меня, я впервые вижу тебя, — послужила прелюдией разговора сакраментальная фраза, и Казанцев блеснул своими очками. — И, думаю, больше никогда не увидимся. А здесь я только затем, чтобы передать тебе на словах то, что меня попросили.

Я молчала. Никаких вопросов, никаких комментариев. Надо сначала дать выговориться собеседнику.

— Надеюсь, здесь не напичкано жучков и микрофонов? — озабоченно огляделся он.

— Нет, не напичкано, — заверила я. — Это точняк. Нас никто не услышит.

— Тогда сразу к делу, — все же понизил голос Казанцев. — Тебя собираются вытащить отсюда на волю.

Так! Вот теперь появились вопросы. Но пока я продолжала терпеливо молчать.

— Прямо отсюда бежать почти невозможно, — продолжал Фантомас. — Но у вас, насколько я знаю, практикуются регулярные выезды заключенных на волю для… м-м-м… обслуживания определенного круга заказчиков. Так вот, тебе и твоей подруге Диане надо принять участие в одном из подобных выездов.

«Итак, вы знаете про Дину-Ди. Интересно, — подумала я, — что еще знаете? И кто вы такие, черт побери, столь хорошо информированные?»

— Нас никто никогда ни на какой выезд не выпустит. Этим занимаются постоянные, одни и те же. В них уверены, в отличие от нас с Дианой.

— Об этом можешь не беспокоиться. Мы все организуем так, что те, кто ведает распределением… сами выйдут на вас.

— Интересно, и как вы это организуете?