Читаем Плащ душегуба полностью

– Я плохо помню раннее детство. Но в какой-то момент Босс Твид занялся моим воспитанием… или промывкой мозгов. Я был запрограммирован на те ужасные поступки, которые я совершал впоследствии. Меня посадили в клетку с электрическим муляжом матери, отказывавшимся приласкать меня, пока я кого-нибудь не убью, да не просто кого-нибудь, а именно проститутку, только сначала они мне этого не говорили. А когда я сообразил, чего они хотят, стало еще хуже. «Крисси, ну давай, убей для мамочки еще просей», – говорила она. И тут же добавляла: «Ты ведь любишь мамочку, да?» А если мои преступления были не слишком жестоки, объятия муляжа сопровождались ужасающим электрошоком. Это был тягостный путь проб и ошибок, но в конце концов я действительно стал испытывать непреодолимую тягу украшать место преступления потрохами убитых шлюх. Но вот в чем они просчитались: я появился на свет, имея совесть – твою совесть, полагаю я. И не важно, насколько упорно пытались они превратить меня в тупого убийцу, – всегда какая-то часть меня сознавала, что я поступаю дурно. Вот почему я оставлял подсказки, чтобы помочь Спенсеру, Смит и Рузвельту.

Вдруг убийца схватился за голову, словно от внезапного приступа боли.

– Нет, нет, нет! Мама, пусть это прекратится! Останови это!

– Вроде писем к Лизе Смит? И загадочных стихов на стене, где упомянуты Ряженые? – спросил я.

– Верно. Спасибо моей – нашей! – совести. Я сумел указать на этих злобных клоунов, и поверь мне, они не обрадовались.

– А сообщения на местах преступлений?

– Омерзительный антураж предназначался только для того, чтобы ты его расшифровал и отправился в прошлое. Я-то считаю, что было бы намного легче просто сунуть тебя в мешок и закинуть сюда, но кого волнует мое мнение? Я всего лишь маньяк-убийца, не так ли?

Он опрокинул рюмку и снова наполнил ее.

– Наверняка это не все, но я рассказал тебе свою часть, парень.

Затем его ноги проделали что-то вроде шарк-шах, топ, шших-шух. И еще, пожалуй, вжик.

– Все это, кажется, так просто, – сказал я. – И тем не менее я как-то ничего не понимаю. Наверное, это от водки.

Я встал и непроизвольно сделал топ-чоп-шлеп и переворот (что было довольно трудно в одном ботинке).

– Ты не против, если я спрошу? – сказал он.

– Валяй, детка!

Он сделал триплет, каблучок, шаг, хлоп-топ и перескок. Я ответил тем же, но добавил перекат, чоп-шлеп, тайм-степ и рифф-дроп.

– Как там, в будущем? Мне же никогда не удастся его увидеть!

– Да не так уж замечательно. – Я сделал быстрый хлоп-шлеп-топ.

– О, я не могу в это поверить, – ответил он, а вместе с этим – хлоп, шлеп-топ-хлоп-шлеп-топ-тум. – Скажи: разум и справедливость наконец объединились, чтобы усовершенствовать человеческое общество и воплотить в жизнь блистательную и бессмертную утопию?

Хлоп-шлеп-топ-тум-чоп-плам-клап.

– Ну, более или менее.

Хоп-переход-шших-шух!

И, прежде чем мы сами это осознали, мы уже отплясывали, отбивали чечетку по всей квартире, словно два спятивших Фреда Астера. Мы меняли шаг, ритм, рисунок, обменивались все более сложными комбинациями. Мы перестук-скок-скакивали с одного предмета мебели на другой, пока совсем не выбились из сил и не рухнули – он в кресло, я – на кровать.

– Кстати, – сказал он, пытаясь отдышаться и снова наливая нам водки, – как ты борешься с этими чертовыми подошвенными бородавками?

– О, это проще прост-т-того, – сказал я, уже изрядно набравшись. – На, вот, выт-т-тряхни пару шт-тук вот эт-т-того.

Я перекинул ему пузырек с антибиотиком.

– Только они все равно совсем не исчезнут. Знаешь, они же растут под кожей, прямо как картошка.

– Я не знал, – сказал он.

– А теперь у меня, сэр, к тебе вопросик.

– Пожалуйста, прошу.

– Как тут обстоит дело с владением на правах аренды? – спросил я, с восхищением разглядывая высокие потолки и довоенную лепнину. – Поскольку, если я смогу сейчас захватить такое местечко, это стало бы офигенной инвестицией, когда я вернусь в 2005-й.

– Ты не вернешься.

– Да, забыл, сначала я должен спасти Лизу Смит.

– Машина времени действует лишь в одну сторону. Ты можешь перенестись в прошлое, можешь – в будущее, но если ты уже сделал это, вернуться ты не в силах. Она не предназначена для перемещений туда-сюда.

– Что? Вот облом! – Я вскочил, и комната поплыла вокруг меня. – И что мне теперь делать, черт побери?

– Еще выпить! – ответил он.

Я снова шлепнулся на кровать и немедленно выпил.

– Это ужасно.

– Кстати, а тебя ведь тоже подставили, – сообщил он.

– Но кто? И зачем? Кому я помешал? Я просто пытался прожить свою жизнь этаким благородным шутом.

Хлоп-шлеп-топ-тум-чоп-плам-клап.

– Кто – не знаю. Но Твид явно снюхался с кем-то из будущего, таким вот образом он и раздобыл мне и водку, и газетные статьи о будущих серийных убийствах.

– Из будущего? Кто это может быть?

– В том-то и загвоздка. Ну, за грядущее!

Мы подняли стаканы и отхлебнули еще крепкой жидкости.

– А теперь, мой друг, мы должны проститься, поскольку мое участие в кошмарных событиях наконец завершено. Видишь ли, я запрограммирован покончить с собой, как только все убийства будут исполнены.

– Нет!