— Судьбу? — неожиданно и как-то недобро усмехнулась Ирен.

— Вам здорово повезло, что вы добрались сюда. Я бы на вашем месте вернулся обратно в Иллинойс и не ехал ни в какие горы.

Ирен сложила на груди руки. Нэт неплохо разбирался в машинах и постоянно что-то чинил в них и налаживал. Но в последнее время он больше не заходил в гараж, проводя почти все свободное время перед телевизором.

— Я не поеду обратно в Иллинойс.

— Как хотите. У вас в Орегоне родственники?

Ирен посмотрела на заснеженный пейзаж:

— У меня там сын. Я собираюсь жить там с сыном.

— Как хотите. — Флетч вытащил из кармана пачку сигарет. — Вот поставлю вашу машину на испытательный стенд, и тогда отправляйтесь к вашему сыну.

Глава 43. 16 октября 2004 года

Пока Ирен и Флетч решали, что делать с ее пикапом, стоянки на другой стороне дороги заполнили автомашины. Кроме того, на обочине выстроилась вереница полуприцепов, изрыгавших в холодное ночное небо едкий дым. Механик ткнул в их сторону пальцем:

— У Дорис в мотеле есть свободная комната. Я вашу тачку туда подгоню, как только она будет готова. Ждать не надо, ложитесь спать, потому что я могу задержаться.

— А ваш счет?

— Я оставлю его на сиденье в вашей машине. Можете переночевать, а заплатите завтра утром.

Ирен поблагодарила Флетча, захватила из дорожной сумки кое-какие новые вещи и зашагала навстречу ветру к одноэтажному мотелю с неоновой вывеской «Свободных мест нет». Под ней она прочитала надпись большими печатными буквами — «Боже, благослови Америку».

У Дорис были крашеные волосы. Одета она была в ярко-красный свитер. На носу — большие круглые очки, в стеклах которых отражался свет телевизора. В этот час показывали очередной выпуск «Дейтлайн». Ирен узнала голос Стоуна Филипса. Интересно, смотрит ли Нэт сейчас телевизор? «Дейтлайн» по его мнению лучше, чем «Шестьдесят минут», а Стоун Филипс ему нравится больше других телеведущих. «Все это чушь, — говорит он каждую неделю. — Но этот парень, по крайней мере, дело свое знает».

Дорис выключила звук телевизора и повернулась лицом к Ирен. Ее губы были ярко накрашены.

— Вы та самая женщина из Иллинойса, верно? Едете к сыну, да? Я — Дорис. — Она послюнила кончик указательного пальца и вытащила из стопки листок бумаги. — Мне звонил Флетч. Он знает, что у нас тут иногда бывает забито до отказа. Ни одного свободного номера не остается. Стоит подняться ветру, и никогда не знаешь, как долго дорога будет закрыта.

— Вы хотите сказать, что ее могут открыть только завтра?

— Вполне возможно, что ее откроют сегодня поздно вечером. Но, как я уже сказала, никогда не знаешь, как долго это продлится. Самый худший случай был — четыре дня.

— Четыре дня?

— Да, но у меня есть неплохая комнатка. Одноместный номер с душем и кабельным телевидением. Есть телефон. Сорок пять долларов за ночь. Если пожелаете, можете остаться в номере дольше. — Хозяйка мотеля достала из-за уха карандаш и наклонилась над бланком. Позади Дорис красовался американский флаг, древко которого было засунуто за деревянную обшивку стены. Рядом висела фотография маленького мальчика. — Это мой Коди, — пояснила Дорис, не оборачиваясь. — Он сейчас во второй раз в Ираке.

— Сколько ему?

— В следующем месяце исполнится двадцать три.

На Коди была темно — синяя куртка морского пехотинца, белый ремень, белая панамка. Твердый, решительный взгляд. Боже, как хорошо ей знаком такой взгляд. Точно такой был когда-то у Нэта. Начищенные ботинки, латунные пуговицы, короткая стрижка, едва ли не наголо. Ирен тогда жутко им гордилась.

— Должно быть, это тяжело, когда сын служит далеко от дома.

— Я привыкла. Его отец служил в Косове, а дед — в Корее. Но я вот что скажу… — Дорис пощелкала красным от лака ногтем по стойке, — когда дело касается сына, я воспринимаю все по-другому.

— Надеюсь, с ним все в порядке. То есть, насколько мне известно, там…

Хозяйка мотеля положила перед Ирен листок и протянула ей ручку.

— Я вам вот что скажу, — произнесла она. — Вы наверняка слышали много всякой чепухи о том, что там происходит. Люди часто не желают вникать в подробности и не верят ни нашим военным, ни нашему президенту. Я уже давно перестала доверять так называемым новостям.

Ирен посмотрела на экран со Стоуном Филипсом.

— Ах это? — Дорис махнула рукой в сторону телевизора. — Для меня он просто красавчик, только и всего.

Ирен усмехнулась, внося в бланк свое имя и номер водительских прав.

— Часто получаете весточки от сына?

— Письма по электронной почте почти каждый день. Он несколько лет учил меня пользоваться компьютером. — Дорис указала на клавиатуру. — Теперь я в два счета могу связаться с ним. — Она вздохнула. — И все-таки я толком не представляю себе, что там у них происходит. Ведь сыновья никогда не говорят матерям правду, верно? — Она рассмеялась, как будто отпустила забавную шутку. — Не хотят нас лишний раз беспокоить, мне так кажется. Что мне еще остается, как писать письма и молиться за него? А сколько лет вашему сыну?

Ирен посмотрела на ключ в руке хозяйки мотеля. К нему на цепочке был приделан флажок из горного хрусталя.