Читаем Плакучее дерево полностью

Возникла пауза. Ирен ждала, что проповедник скажет дальше, пытаясь угадать ход его мыслей.

— Я скажу вам, что я сделаю! — Ирен потянулась к радиоприемнику и с такой силой ткнула кнопку выключения, что та вылетела из гнезда и оказалась у нее в руке. Тогда она бросила кусочек пластмассы на пол машины и еще крепче надавила на педаль акселератора.

Неудивительно, что Шэп так и не признался ей в том, что он гей. Каждое воскресенье, каждое, черт побери, воскресенье она отводила его и Блисс в церковь. И каждый раз пастор Уайт рассказывал им о том, что правильно и что неправильно в этом мире. Шэп был не прав, абсолютно не прав — по отношению к священнику, к Богу, ко всем ним и конечно же к своей матери.

На глаза Ирен навернулись слезы. Конечно же он не сказал мне.

То, кем он был, было порождением греха. Извращением. Разве он мог признаться ей в этом?

Ее пикап катил дальше. Денвер. Сто семьдесят миль. Она стукнула кулаком по рулю. Один раз. Другой.

— К чертям все! — крикнула она, обращаясь и к самой себе, и к Богу или к тому, что еще существует на этом свете.

Ирен знала, что такое верить в собственную неправоту. Отец заставил ее рассказать пастору Уайту о том, в какой ситуации она оказалась: семнадцатилетняя, беременная, незамужняя, бегавшая с Нэтом к тому старому пруду. Одна, без взрослых, только она и самый красивый мальчик из ее класса. Она сидела в кабинете пастора, чувствуя, как теплая моча стекает по ее ногам, когда служитель Бога с видимым отвращением прикоснулся к ней и назвал блудницей.

После этого проходят годы, и она приводит собственных детей в эту самую церковь.

Неудивительно, что Шэп молчал.

Ирен ехала дальше, преодолевая милю за милей. Ее сын был геем. Она пыталась не думать на эту тему, но это ей плохо удавалось.

Гомосексуализм — это нечто присущее большому городу. Еще одна проблема в бесконечной череде городских проблем. Проблема потерянных душ, бредущих в бескрайнем пространстве огромного мира. Разумеется, такое просто не могло произойти в Карлтоне, где все были женаты, жили в нормальном браке, собирались создать нормальные семьи или разводились, чтобы снова выйти замуж или жениться.

Что бы она сделала, если бы Шэп честно все ей рассказал? Нэт ничего не думал по данному поводу, и она ненавидела его за это малодушие. Впрочем, а как бы она сама повела себя в таком случае? Отвела бы сына к пастору Уайту, как когда-то поступил с нею родной отец? Может быть. Стала бы настаивать, чтобы он ходил на свидания, как Нэт, который всегда надоедал ему, предлагая поиграть в мяч? Не исключено.

Ирен включила указатель поворота, съехала с шоссе и подкатила к стоянке мотеля «Мунлайтер». Выключила мотор и, закрыв глаза, разрыдалась.

Она не знала, как можно было помочь сыну, и потому была бессильна что-либо для него сделать.