— Ты считаешь, что я ни о чем подобном не думал? Да я каждый день пытался представить, могло ли все быть иначе! И представь себе, так ничего другого и не придумал. Ведь я их предупреждал. Предупреждал обоих, что до добра это не доведет. Я видел такие вещи своими глазами, во Вьетнаме и когда пошел в полицию. Я знаю, как заканчивают такие люди, как они. И я скажу тебе, что добром такие вещи никогда не кончаются.

— «Такие люди, как они»? Ты хотел сказать, такие люди, как твой сын? Нэт, ты говоришь — такие люди, как он. Пойми, нам до них далеко. Как ты этого не понимаешь? Такие люди, как Шэп, дарят миру такие вещи, какие мы никогда бы сами не увидели, они открывают нам то, что мы сами не в состоянии открыть. Неужели ты никогда этого не понимал?

Нэт покачал головой:

— Послушай себя, дорогая моя. Послушай, и ты поймешь, почему я тебе ничего не сказал про Шэпа. Ты бы ничего не сделала, чтобы его остановить. Ничего. Не пошевелила бы даже пальцем! — Нэт вытер нос о плечо, затем посмотрел на свои руки. — А это тебе.

В руках у него была небольшая шкатулка.

— И что в ней?

— Твои украшения. Кольцо твоей матери, нитка жемчуга, кулон, который я подарил тебе на Рождество. И кое-что еще. Что-то такое, на что ты должна взглянуть. Я не лгу, Ирен. Зачем мне тебе лгать? Роббин и Шэп — все было так, как я тебе рассказал. Поезжай в Орегон. Поговори с Роббином. Он скажет тебе то же самое. Не было никакого ограбления. Я нарочно это придумал, чтобы люди не узнали правды.

И он протянул ей шкатулку. Та оказалась тяжелой, Ирен едва не вскрикнула от неожиданности.

— Я знаю.

Над их головами, среди крон деревьев поперек вечернего неба пролегла последняя полоска света. Ветер в темноте шуршал листьями. Ирен отвернулась от мужа, подошла к грузовику и открыла дверь.

— Ирен! — Нэт подошел и встал рядом с машиной.

— Что?

— Попытайся, хорошо?

— Что значит «попытайся»? — вздохнула Ирен.

— Понять меня. Хотя бы попробуй это сделать. Я не знал, что Роббин вооружен. Мне такое даже в голову не могло прийти. И зря я тогда вышел из себя, ох как зря. — Нэт на мгновение умолк и кашлянул. — Пойми Ирен, я не могу без тебя. Знаю, я наделал ошибок. — Он шумно потянул носом воздух, обхватил себя за плечи руками и поддал ногой охапку листьев. — И все же я прошу тебя, постарайся меня понять. Слышишь?

Ирен переехала Миссисипи в штате Миссури, вышла из машины, чтобы заправить бак, подумав, добавила масла и купила карту страны. После чего в призрачном, белом свете заправки начертила для себя маршрут до Орегона.

В три часа ночи она уже была в Канзасе, а ближе к утру уже подъехала к Уичито. Здесь она в очередной раз добавила масла и снова вынула карту. Солнце уже вставало, но она не могла позволить себе отдых. Мысли ее продолжали переваривать то, что сказал ей Нэт и что за этим стояло. Перед ее мысленным взором предстал тот день, когда Нэт, придя домой, объявил ей, что получил предложение перевестись на работу в Блейн, штат Орегон. Что этот переезд «пойдет Шэпу только на пользу». Кажется, именно так он и сказал. Это пойдет ему на пользу.

А потом ей вспомнился день их отъезда. Когда Нэт неожиданно заявил, что места для пианино в машине нет. И Шэп удивился. И добавил что-то про то, что отец его ненавидит.

К тому времени, когда она подъехала к Салине, однообразие пейзажа — эти бесконечные поля сжатой пшеницы — потихоньку начало вводить ее в ступор. На ближайшей остановке она устроила себе передышку и вздремнула, положив под голову сумку, а вместо одеяла укрывшись курткой. Прежде чем провалиться в сон, она подумала: интересно, а что сейчас делает Нэт?

Глава 41. 14 октября 2004 года

Джефф проследовал за Нэтом в дом, требуя, чтобы тот позвонил Блисс.

— Она должна знать, что происходит, мистер Стенли! Так будет справедливо.

Нэт посоветовал ему заниматься своими делами и отправляться домой.

Вместо этого Джефф прошел следом за ним на кухню. Нэт услышал, как он набирает телефонный номер.

— Дома возникла проблема, — услышал он голос Джеффа и принялся мерить шагами гостиную комнату. — Нет, нет, с ними все в порядке. Просто твой отец… он хочет тебе что-то сказать.

С этими словами он протянул Нэту телефонную трубку. Нэт в свою очередь смерил его недовольным взглядом.

— В чем дело, пап? Что случилось? — В голосе дочери он уловил нотку беспокойства. — Пап? Джефф? Эй, вы меня слышите? Черт!

— Я слушаю, — ответил Нэт и опустился на кухонный стул.

— Пап, что, черт побери, случилось? Почему Джефф звонит? Что у вас там стряслось?

Нэт закрыл глаза:

— Твоя мама… Она уехала в Орегон.

— Орегон? Ты хочешь сказать, что она уехала в Орегон? Она мне говорила, что никуда не собирается уезжать. Почему ты не поехал с ней?

Нэт посмотрел на Джеффа. Тот тоже опустился на кухонную табуретку и теперь сидел спрятав лицо в ладони. Нэт глубоко вздохнул и все как на духу рассказал дочери: о том, что ее мать простила Роббина, о ее переписке, о той новости, что заставила Ирен уехать.

Блисс ничего не ответила.

— Блисс, дорогая!

— Я сейчас положу трубку, — предупредила Блисс.