Читаем Плакучее дерево полностью

Она с силой ударила руль, затем еще раз. Она не знала, как ей реагировать на признание Нэта. С тем же успехом он мог бы ей сказать, что они никогда не были мужем и женой, что у них никогда не было детей, что он понятия не имеет, кто она такая, потому что сказанное им было из той же серии. Это было сродни тому, как если ехать по дороге, ведущей к дому, и вдруг узнать, что никакого дома больше нет. Ни дома, ни вещей, ни всей вашей жизни. Оказаться в полном одиночестве, не имея ничего, кроме воспоминаний, а потом узнать, что и они — не более чем ложь. Ирен вела машину вдоль автострады. Желтые линии неслись ей навстречу и исчезали за спиной. А вокруг царила ночь.

— Чертовы фары! — Она включила огни навстречу встречной машине и вытерла накатившиеся на глаза слезы. Ее жизнь, казалось, рассыпалась, разваливалась, как карточный домик, карта летела за картой, растворяясь в темноте ночи. — Но если Нэт сказал правду? — задалась она вслух вопросом и тотчас осеклась. Потому что пытаться найти на него ответ — значит вновь спровоцировать приступ безудержной ярости.

Когда она спустилась вниз, Нэт был в сарае. Ирен второпях собрала сумку — деньги, одежду, зубную щетку и пасту — и в самую последнюю секунду прихватила пачку бритвенных лезвий. Джефф встретил ее у двери и поставил ее сумку в свой грузовик.

— Может, вам нужно еще что-то сделать, говорите, не стесняйтесь.

Ирен зябко обхватила себя за плечи руками и ответила, что он и так уже многое для нее сделал.

— Гораздо больше, чем я имела право просить, — добавила она.

— Но то, что сказал мистер Стенли… — Джефф прикусил губу. Казалось, он вот-вот расплачется. — Если то, что он сказал, это правда, что вы будете делать?

— Не знаю, Джефф, не знаю. — Ирен потянулась и пожала ему руку выше локтя, затем посмотрела в сторону сарая.

— Он там?

Джефф нехотя кивнул.

В складках вечерней мглы кое-где еще прятался свет. Ирен втянул холодный ночной воздух и заставила себя сдвинуться с места.

Нэт, ссутулившись, сидел на козлах и что-то держал в руках.

— Я уезжаю, Нэт, — произнесла она. Эти слова стоили ей немалых усилий. — Я забираю грузовик и кое-что из вещей и уезжаю.

Он молчал.

— Не надо пытаться удержать меня здесь или посылать кого-то мне вдогонку. Ты меня понял? Меня не остановить.

Он поднял на нее взгляд:

— Прошу тебя, не уезжай, Ирен. Теперь тебе все известно, клянусь тебе. Я знаю, ты считаешь, что я был чересчур холоден с Шэпом. Что я его не любил. Неправда, я любил его. Любил не меньше, чем ты.

Ирен напряглась.

— И лишь делал то, что в моих силах, чтобы защитить его. Бог свидетель, я делал то, что считал правильным. А вот ты… что наделала ты…

— А ты дал мне такую возможность? — Ее слова были подобны струе горячего пара. — Ты не сказал мне ни слова. Бог мой, ведь я была его мать. Я могла бы ему помочь, поговорить с ним, узнать, куда он отлучается, что он делает, с кем он проводит время.

— А по-твоему, я не пытался? Подумай сама. Вспомни, сколько раз я пытался завести с тобой разговор о нашем сыне. Но ты всегда отмахивалась от меня, как от дурачка. Ты всегда была слепа в том, что касалось сына.

— Но почему ты не раскрыл мне глаза? Почему не заставил меня это сделать?

Плечи Нэта дернулись, как будто она сказала какую-то глупость.

— Можно подумать, это что-то изменило бы? Тебе и в голову не приходило, что я тоже имею право голоса в воспитании сына. Никогда. — Нэт поднялся и вышел мимо нее на темный двор.

— Ты лжешь самому себе! — крикнула она ему вслед. — Лжешь точно так же, как лгал мне все эти годы. О господи, или ты считал, что я была не способна помочь собственному сыну? Ради Шэпа я бы сделала что угодно. Слышишь, что угодно.

— Да, за исключением того, чтобы прислушаться к моим словам, — произнес Нэт, на секунду обернувшись к ней.

— Прекрати! Можно подумать, я не умею слушать. — Ирен подошла к нему ближе. — Умею, еще как умею! И из того, что я услышала, я знаю — это ты убил моего сына. Ты, твои секреты и твоя ложь.

— А вот этого, прошу тебя, не надо.

— Но ведь все так и было. Челюсть у Шэпа сломана. Рука вывихнута из сустава. — Ирен схватила мужа за рукав куртки. — Говоришь, ты бросил его на пол? Ты избивал его, Нэт. Слышишь? Ты его избивал. И мне кажется, если кто-то и пытался защитить моего сына в тот день, так это Дэниэл, а не ты.

— Но стрелял в него не я, а Роббин. Это он, а не я тотчас убежал, как только увидел, что произошло. Он убежал, а я остался стоять, держа Шэпа на руках, будучи бессилен чем-то помочь ему. Или ты это мне поставишь в вину?

— Поставлю, а ты как думал? Ты должен был рассказать, что произошло. Рассказать всю правду. И вот теперь Дэниэла казнят — и все из-за тебя.

— Нет, в этом ты не права. Ты считаешь, что Роббину скостили бы срок, если бы я сказал, что он делал с нашим сыном? Ты так считаешь? Пойми, ты не видишь главного. Извращенцы вроде него долго на этой земле не задерживаются. Так, по крайней мере, он получил шанс.

— Шанс? — Ирен едва не подавилась этим словом. — Его прикрутят ремнями к столу, накачают в него яда и будут наблюдать, как он умирает. И это ты называешь шанс?