Читаем Питер. Битва близнецов полностью

Теперь он ненавидел сына. Как ненавидит узник орудие пытки – перенося на бездушную вещь чувства, направленные на палача. Нет, он просто вынул сына, как кровоточащую розовую опухоль, из сердца, и выбросил вон, в темноту туннелей. Как раковую опухоль.

– Ты слышишь? Я спросила, куда ты?! – Жена завелась.

Он различал эти обвиняющие, пилящие нотки в ее голосе. Он забыл, когда она говорила что-то ласково или хотя бы без претензии. «Возможно, она уже не умеет говорить иначе», – подумал он внезапно. Разучилась, как человек, долго пролежавший в гипсе, забывает, как ходить. Только она такой… эмоциональный обрубок. Обрубок, который уверен, что ему все должны.

Он повернулся, чтобы сказать что-то резкое. За долгие годы она так и не научилась угадывать, когда его необходимо оставить в покое. Или ей было все равно.

С трудом сдержался. «Страшилище. Сама ты страшилище». Палач в ночнушке.

– Курить я. Спи.

Поднялся и вышел за дверь.

Темнота. Покой. Станция спит, потому что так велел он, мэр. Только вдалеке видны огни дежурного по станции. Самое лучшее время.

Он задумчиво выпустил дым, посмотрел в полумрак туннеля. Ночь. Светильники работают только в паре палаток. Не забыть сказать Соловью, чтобы проверил. Свет должен быть погашен вовремя.

– Мэр? – Знакомый голос.

Мэр повернул голову. Рядом стоял Чечен. Рука на перевязи, вся забинтована, на лице багровые синяки. Мэр поднял брови. Это еще что значит?

– Лысый, су-у-ука, – пояснил Чечен.

«Опять лысый».

Мэр помолчал, забытая самокрутка тлела в пальцах. Дым медленно поднимался и свивался в призрачные драконьи хвосты.

– Что он хотел?

– Спрашивал про эту… шлюшку. Марта которая.

Сердце стукнуло и на мгновение остановилось. Мэр на секунду прикрыл глаза. Сигарета обожгла пальцы. Мэр посмотрел на свою руку, выбросил окурок в темноту. Он пролетел, как падающая звезда, и исчез в темноте, на путях…

– Что ты ему сказал?

– Ничего, – быстро ответил Чечен. Слишком быстро. Мэр молчал.

– Он знает… – заговорил Чечен, запинаясь. – Про дракона. Я сказал, что Марту забрал дракон.

– Интересно, – протянул мэр.

– Что?

Он произнес задумчиво, самому себе:

– Если я не могу его выгнать или убить, я должен его контролировать.

– Что? – не понял Чечен.

– Ничего.

Мэр задумался на мгновение, затем продолжил:

– Найди его и приведи ко мне. Скажи, для него есть хорошая работа.

Лицо Чечена вытянулось – от удивления. «Боже, какой он идиот, – подумал мэр в раздражении. Он внезапно почувствовал глухую ненависть ко всем людям, оставшимся на земле. – Почему, черт побери, никто не доделал работу, начатую атомными бомбами?! Почему?! Мы же заслужили».

– Но… он же… – начал Чечен. В его голосе появились плаксивые, ноющие нотки. Только сейчас мэр понял, что его в последнее время раздражает в телохранителе. Нет, ни тупость, это нормально. А вот то же самое, как у жены – впечатанные в каждую фразу особые нотки. У жены сварливые, у Чечена – ноющие. И никак их не убрать, потому что они даже этого не замечают. Потому что эти самые нотки и есть основа, каркас любых их слов.

Мэр разозлился.

– Поговори мне еще!

Этот здоровый дебил обиженно вскинулся:

– Он мне руку сломал!

– Правда, что ли? – Мэр негромко засмеялся.

«Выписать этому Уберу премию, что ли?»

Мэр с презрением оглядел охранника:

– Жаль, что не шею. Ну ты долбоеб. Иди быстро подрочи здоровой рукой и за дело…

Чечен заворчал. Мэр безжалостно продолжал:

– Не встает? Ну тогда просто потереби. И чтобы завтра утром этот лысый был здесь. Понял?

– Да пошел он! – Чечен побледнел. – Я его убью на хуй. Убью.

Мэр начинает кричать:

– Ты, блядь, что-то не понял?! Жопу в руки и приведи его, дебил!

Лицо Чечена побледнело, затем потемнело. Он явно собирался что-то сказать и даже открыл для этого рот. Но, подумав, закрыл. «Он все-таки далеко не такой тупой, каким иногда кажется», подумал мэр.

Мэр кивнул.

– То-то же. И скажи Соловью, что мне нужно с ним поговорить.

Лицо Чечена прояснело. «Понял, дурачок», – подумал мэр.

– Так вы его… этого урода…

– Дебил! – Мэр разозлился. Он не заметил, в какой момент опять перешел на крик: – Делай, что сказано! Думает он, пидор ебаный. Думать вообще не твоя забота! Даже близко не твоя, кретин.

5. Убийца чудовищ

По белой, слегка пожелтевшей от времени тарелке змеилась трещина. Убер посмотрел на нее, провел пальцем вдоль наметившегося разлома. Даже это красиво. Да, делали же когда-то вещи. Привет из прошлого.

Каждая такая вещь – как запись в дневнике. Никогда у меня не хватало терпения на дневник, подумал он. «Начинал, делал пару записей и забывал».

Он переступил с ноги на ногу, потрогал лоб. Там, куда ударил Мамед, до сих пор ныло. Шишка будет, ага.

«Ты какой-то неправильный ангел», – сказала Мика.

Убер хмыкнул. Да уж…

Может быть, просто ангелам не положено вести дневники?

Это бы многое объяснило. А задницу подтирать им положено?

Мэр покряхтел. Убер поднял взгляд. Надо же, задумался. Убер вернул тарелку в сухие, морщинистые руки мэра, и тот принял ее, как величайшую драгоценность.

– Это тарелка с ракетного крейсера «Варяг», – сказал мэр. – Мне ее сталкеры добыли, по специальному заказу.