Читаем Питер. Битва близнецов полностью

– Изучаю, – сказал Убер. – Картину движения. А что, какие-то проблемы?

Соловей улыбнулся одними губами.

– Да никаких проблем.

– Отлично, значит.

– А скажи мне, художник неместный, ты зачем моих людей обижаешь?

«А вот и главный вопрос».

– Чечена-то?

– А то ты не знаешь?

– Он такой же чеченец, как я балерина, – сказал Убер. – Или я сейчас ненароком раскрыл тебе глаза?

– Да мне плевать, – засмеялся Соловей. – Это не мой человек. Ты зачем моим людям люлей навешал, а? В «Крабе».

– Напросились.

Они посмотрели в глаза друг друга. Пауза.

– Молодой и резкий, значит. – Соловей даже не удивился.

– Ты забыл добавить: красивый и талантливый. Любимец женщин. Я проездом в вашем городе, так что не надо оваций.

Соловей прищурился. У него были серые, умные глаза. С ледком на дне.

Соловей засмеялся. Красивый смех.

– Ну ты даешь. Ладно, рад знакомству, Убер.

«Может, все не так плохо», – подумал скинхед.

– Взаимно, – сказал Убер. – Увидимся.

– Это непременно, – пообещал Соловей с легкой улыбкой. Убер снова против воли насторожился. – Непременно, говорю.

И тут Убер заподозрил, что в ледок на дне глаз Соловья наверняка вморожен не один покойник.

2. Соловей и мэр

Мэр посмотрел на помощника, пожевал губами. В кабинете мэра было тихо и уютно. Чучело медведя темнело в углу, по вытертой шкуре плясали отсветы огня.

– Ну как он тебе?

– О нем не стоит беспокоиться, – сказал Соловей.

– Ты так думаешь? – желчно осведомился мэр. Он знал, что часто раздражен без повода, но остановить себя не мог.

– Я так думаю, – спокойно ответил помощник.

– Не слишком много на себя берешь, Соловей?

– Я вообще не врубаюсь, почему вдруг такой кипиш. Да, чужак. Да, дерзок. Да, крут. Да, начал копать. Но две-три ночи подождать… и все. Вы понимаете? Никуда он не денется.

– Дракон, – сказал мэр. Звучало убедительно.

– Да, дракон. Он доберется до лысого. Что бы этот фашист ни делал, как крут бы не был. Дракон сожрет его с потрохами и не подавится.

Чертовски убедительно. Но все-таки что-то мешало мэру успокоиться.

– И все же…

Соловей покачал головой. У него были зеленоватые глаза, словно нарисованные.

– Вы знаете, что бывает, если дракону кто-то не нравится, – произнес он.

– Это да.

Когда-то Обводный канал приобрел дурную славу как любимое место самоубийц. Кажется, сейчас легенды обрели вторую жизнь. Мэр сглотнул. Не слишком ли много… самоубийц?

– Я нанял его убить дракона, – сказал он.

Они оба знали, что дракон не понимает абстрактных размышлений. Только сильные желания, вот что важно.

– Я знаю, – спокойно отозвался Соловей.

Мэр подумал, что рано или поздно от помощника придется избавиться. Слишком уж независимым и наглым тот стал. В большую силу вошел, этого не отнять.

– Что, если…

– Пускай тратит время впустую. До дракона ему не добраться. Поверьте мне. А вот наоборот…

Соловей улыбнулся. Недобро, замороженными глазами.

– Но он мне нравится, это тип.

– Этот фашист? – удивился мэр. Сам он не понимал, как можно испытывать симпатию к этому бритоголовому. Впрочем, отморозок отморозку печень не выбьет.

– Ну и что, что фашист, – произнес Соловей невозмутимо. – Фашисты тоже люди.

Мэр захлопал глазами. Открыл рот… закрыл.

– Иди, – сказал он наконец. – И разберись с лысым.

Соловей кивнул.

3. Дон Кихот и Санчо

«Ее забрал дракон, – сказал Чечен. – Дракон! Отпусти, больно!»

Убер остановился, вспоминая, как это было – и снова пошел. Неужели все так просто… и так страшно. Чечен сказал, что действительно отдал Марте обещанный новый паспорт – чтобы бежать с Обводного канала. И она отправилась в туннель, пешком до «Звенигородской».

И не дошла.

«Я думал, он просто брешет, – подумал Убер. – Чтобы выгородить себя».

А теперь его, Убера, наняли убить дракона.

Интересно.

* * *

– С чего начинать поиски чудовища? Этого, черт побери, дракона?

Убер почесал затылок. Нормальные герои всегда идут в обход… вернее, с чего начинают работу нормальные герои? С чего бы начал поиски Шерлок Холмс?

Правильно.

С выбора помощника. Желательно местного, знакомого с обычаями и порядками аборигенов.

– И кого же я здесь знаю? – задумчиво протянул Убер. – А?

* * *

Под землей редко менялась погода, но иногда случалось и такое. Воздух, сырой и затхлый, вдруг становился холодным, словно пронизанным тонкими, отчетливыми ледяными нитями. Осень.

Почему осень казалась таким важным временем все этим людям, что жили до Катастрофы? «Осень… унылая пора…» А на картинках в уцелевшем учебнике все красное и необычное, какая тут унылость?

Вот что всегда раздражало Юру Лейкина в школьных уроках. Школа на «Обводном канале» закончилась для него давно, но память об этом зацепилась намертво. Яркие картинки из учебника, запах пыли и подступающего сна.

Юра Лейкин помедлил, вышел из палатки. Придется сегодня идти на работу. Часовым в вентшахте его еще неделю точно не поставят. А часовым хорошо. Можно побыть в одиночестве, помечтать, почитать даже.