Читаем Питер. Битва близнецов полностью

На путях расположился патруль. У них огнемет, с удивлением отметил Убер. Вот это да. Солдаты были со знаками различия Большого метро и с санитарными повязками. Серьезный кордон. Командовал ими военмедик – в халате поверх военной формы. Молодой, бодрый. Когда Убер прошел мимо него, он что-то писал в блокноте – судя по мечтательному выражению лица, явно не инфузорию какую-то описывал. На кармане халата бейдж. «…емиров», прочитал Убер.

– Куда прешь?! – грубо закричал молодой солдат, увидев скинхеда. – Жизнь надоела?

Убер остановился.

– Есть такое дело, – согласился он. – А как у вас?

– Че?! – Солдат оторопел, заморгал. Скинхед мотнул головой в сторону туннеля на «Звенигородскую».

– Что там? – спросил Убер. Резкий солдат поднял автомат, навел на Убера.

– Чума, не знаешь, что ли?! Стой!

– Убери железку, а то порежешься, – процедил Убер. Он не любил, когда на него наводили оружие.

– Там Черный Санитар, парень, – тихо сказал второй стражник, постарше. – Не советую. Думаешь, нас просто так здесь поставили?

Черный Санитар. Легендарный чистильщик метро. Убер почесал лоб.

Вот невезуха. Наверху собаки Павлова, внизу чума и Черный Санитар. Куда теперь идти? К мортусам?

Значит, там действительно чума. Вернее, скоро ее там точно не будет. Как и заболевших людей. По страшным слухам, что ходят в метро, Черный Санитар сжигает всех зараженных. Из огнемета… Убер повернул голову. Вот примерно такого, как этот, на блокпосту.

– А он разве не миф? – спросил Убер.

– Сам ты миф, – начал задиристый солдат, но пожилой покачал головой.

– Там такой миф, парень, что лучше бы держаться подальше. Раз появился Черный Санитар, скоро паленым мясом запахнет на полметро. И это жуть какой запах. Эта копоть словно вьедается тебе в кожу, в одежду, в волосы, в десны – она жирная и черная. И ты фиг от нее отмоешься. Не, парень, поворачивай и иди обратно. Здесь хода нет.

Убер кивнул. Убедительно.

– Назад! – Молодой щелкнул затвором, сделал шаг к Уберу.

– Не кричите, пожалуйста, – тихо сказал военмедик, подняв голову. – Я работаю.

* * *

Собаки больше не казались красными. Зато их стало намного больше, несколько сотен, возможно. Сплошной ковер собачьих тел покрывал пространство вокруг вестибюля станции «Обводный канал». Убер разглядел, что они расположились даже на парапете.

Несколько собак лежали у перил, вдоль всей дороги, от моста к мосту. Когда Убер выглянул сквозь смотровую бойницу, собаки вдруг одновременно – все, разом – повернули головы и посмотрели на него.

Гон в самом разгаре, понял Убер. Почесал затылок в противогазе.

– Что там? – спросил дежурный. Кривой был из старых диггеров, отходивших свое на поверхности. Когда-то в молодости он потерял глаз, за что и получил свое прозвище. Сейчас вместо правой ноги и левой руки у него были уродливые культяпки, защитная химза аккуратно перевязана на месте отсутствующих конечностей веревочками – так, что получились такие подарочные пакеты. Дежурный больше не ходил в заброски, зато встречал и провожал караваны и других диггеров.

– Собаки, – сказал Убер. – Красные собаки. А мы пойдем на север…

– На север? – удивился Кривой. – Там же тоже собаки?

– Вот именно. То есть ни хрена мы никуда не пойдем. – Убер вздохнул, полез обратно. Спустился по короткой лестнице из-под потолка, где были смотровые бойницы, в основной зал вестибюля.

В ВШ-616, через которую он сюда попал, Убер побывал чуть раньше, сразу после встречи с санитарным кордоном.

«Если я достану фильтры, как мне обойти собак?»

Убер поморщился. Вопросы, бля.

– Спасибо, друг, – сказал он.

Дежурный кивнул.

– А я вот собачек люблю, – сказал Кривой неожиданно, видимо, для себя тоже. – Бывает, накатит тоска, жить невмоготу… черным-черно все. А придешь сюда, в окуляр посмотришь… а там собачки… играют. И хоть ты знаешь, что это… мутанты. Все равно, жить становится… можно.

– Да, – согласился Убер через паузу. – Собака – это дело.

2. Крылья ангела

– Вернулся, беглец. – Нэнни даже не удивилась. Мика радостно встала с кровати, на которой раскладывала свои сокровища. Затем вдруг вспомнила, что он сбежал. Отвернулась к стене и надулась. – А мы уж надеялись, тебя и след простыл…

Мика заворчала что-то.

Убер дернул щекой, не глядя на девочку, сказал:

– Где у вас тут можно выпить? Только не в «Крабе».

– Здесь есть вода, – сказала Нэнни.

Убер удивился.

– Я что, похож на лошадь?

Нэнни произнесла великолепно, с истинно английским презрением:

– Не слишком. Лошадь гораздо симпатичнее.

Убер улыбнулся.

– Даже если у нее восемь ног?

– Восемь ног? Что?! – Нэнни была поражена, озадаченно оглянулась.

– И все левые. – Лицо Убера было совершенно серьезным.

– Да иди ты, болтун. – Нэнни махнула рукой и снова начала вязать. Спицы так и ходили – вверх, вниз. Вверх, вниз. Петля, петля. Вот и будет скоро новая кофточка для Мики…

Мика покачала головой.

– Ты не ангел. Ты опять хочешь пить злую воду.

Скинхед подмигнул девочке.

– В точку. Не ангел. Рад, что мы наконец-то разобрались, мелкая.

Мика оглядела Убера, воскликнула:

– Ты порвал рубашку!

Убер оглядел себя. И точно.

Нэнни нелюбезно скорчила рожицу. Ох уж эти мужчины.