Читаем Питер. Битва близнецов полностью

Мика покачала головой. Погрызла корку. Это был какой-то местный аналог хлеба, испеченный из муки, смолотой из древних круп, вытащенных с поверхности, и мелко нарубленных сушеных грибов. Напоминал он по вкусу скорее кусок дерева, чем что-то съедобное. Но Мике нравилось.

– Ты какой-то неправильный ангел, – заключила девочка.

Убер засмеялся.

– Это точно. – Он увидел паспорт на полке, среди микиных игрушек. Потянулся, открыл. – А это кто? Красивая.

Мика перестала грызть и сказала:

– Моя мама.

– Повезло тебе, бобренок. Ты смотри, ты такая же красивая будешь. А чего она, получается, без паспорта ушла? Странно это, странно это… быть беде.

Скинхед взял паспорт и перелистал. На страницах, расписанных от руки, сине-голубая блеклая печать «Обв. Республика». МАРТА НАРТИКОЕВА. 2001 года рождения. Гражданка Обводной республики. Убер задумался, снова отлистал на начало, туда, где была фотография. Лицо его разгладилось. Затем нахмурилось. Конечно, оставалась вероятность, что мама Мики просто уехала на другую станцию, еще до карантина… Но что, если это был дракон?

Мика насупила нос.

– Почему это я бобренок?

– Красивая, да, – Убер не слыша, разглядывал фото.

«Дракон здесь. Здесь. И даже здесь. Никто не хочет убить дракона», – вспомнил он слова Светланы. И в следующий момент охнул – Мика пнула его в голень.

– Я не бобренок!

Девочка удачно попала по больной ноге. Убера согнуло.

– Ох! Ты, маленькое чудовище! – Он выпрямился. – Что ты делаешь?

– Пинаю тебя.

– Это я вижу! Но – зачем?!

Мика немного помолчала. Видимо, сама только задумалась: «А действительно, зачем?»

– А зачем ты обзываешься?

Убер насмешливо оглядел девочку, щелкнул ее по носу.

– Ты же грызешь все время.

Мика некоторое время серьезно размышляла, наморщив лоб. Затем подняла голову.

– Этот… которым ты меня обозвал… все время грызет? – спросила она.

– Да.

– У него большие зубы?

Убер усмехнулся.

– Точно.

– Это мутант?

Убер утратил дар речи. Затем расхохотался – во всю мощь легких.

– Что? – возмутилась девочка. Она подумала, обидеться или нет. Но не стала.

– Не-ет. Бобры хорошие, – сказал Убер.

Мика довольно улыбнулась.

– Хороший мутант – это хорошо, – заключила она. И тут ее озарила новая мысль: – Если я буду хорошим мутантом, ты заберешь меня с собой?

– Заберу? Я? Хмм… – Она явно застала Убера врасплох. – Зачем? И куда?

Девочка серьезно кивнула:

– Какой ты глупый. Ты, наверное, не ходил в школу ангелов. Конечно, на Небеса. Куда еще может забрать ангел?

Убер потер лоб.

– Логично.

– Но это потом. Сначала другое.

– Что другое? – Убер уже не знал, смеяться ему или плакать. Его серьезно взяли в оборот.

Мика заговорила торжественно, нараспев:

– Спаси мою маму, ангел, и я верну тебе твое перо.

Пауза.

Убер прищурился.

Продолжения не было.

«Интрига, однако», – подумал Убер.

– Мое перо? – переспросил он.

– Да.

– Мое перо, точно?

– Да.

Убер переступил с ноги на ногу. Огромный, неуклюжий по сравнению с крохотной Микой. Такой мишка-переросток.

– Ты ничего не путаешь? Перо! Зачем мне перо? – Он помедлил, покрутил головой. Кажется, шутка перешла во что-то серьезное. – Где же оно?

Мика торжественно вытянула руку, раскрыла пальцы. На грязной ладони лежало черное старое воронье перо. Мика гордо сказала:

– Вот!

Убер еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос.

– Хмм… – сказал он. Сделал озадаченный вид.

– Красивое, правда? – спросила Мика.

Убер вздохнул. Сказал мягко:

– Да уж. Красота такая, что аж дыхание перехватывает. Это мне, получается?

Он протянул руку, но девочка ловко спрятала перо за спину.

– Так ты спасешь мою маму? – спросила она. Скинхед почесал затылок. Что тут ответишь?

– Э-э… – начал он.

– Просто скажи: обещаю. Нет, лучше – клянусь!

Убер помолчал. «Прости, Седой. Я обещал, но я все равно вляпался в неприятности. Влез с головой». Убер выпрямился – спокойно. Когда уже влез, можно расслабиться и искать выход. Он заперт на этой станции минимум на две недели, время есть. Скинхед расправил плечи.

– Дожили. Теперь я должен совершить невозможное… и за это мне обещано перо в задницу!

Он выпрямился, повернулся к Мике, посмотрел ей в глаза:

– Ну как тут отказаться?

3. Нерусские ангелы

– Почему ты зовешь ее Нэнни? – спросил Убер.

Мика задумалась.

– Ну потому! – сказала она.

«Отличный ответ». Убер хмыкнул.

– Почему все же?

– Она же моя няня! Мне мама сказала: «Мика, это твоя няня». Нэнни – по английскому языку это «няня», – сообщила девочка доверительно. – Вот.

– По-английски, – поправила Нэнни. – Надо говорить: по-английски.

Скинхед засмеялся, подмигнул ей. Нэнни скептически покачала головой.

– Нянюшка, – сказал Убер нарочито низким, чувственным голосом. Нэнни закатила глаза, но ничего не ответила.

– Да! – Мика не уловила подвоха. – Няня!

– Марта училась в английской спецшколе, – проговорила Нэнни сухо. – Тогда, до Катастрофы.

Девушка с фотографии. Убер кивнул.

– Ага. Вот в чем фишка.

Нэнни фыркнула, вернулась к вязанию.

– Выпьем, няня, где же кружка… – пропел Убер. – Наталья Васильевна, а вы, кстати, говорите по-английски?

– Не твое дело! – отрезала Нэнни. Она опять впала в свою характерную ворчливость. Защелкала спицами.