Она швырнула стакан виски в раковину. Он разлетелся на осколки, и Линда отпрыгнула в сторону. Тина зарыдала, сотрясаясь всем телом, и соскользнула по стене на пол. Сквозь стиснутые зубы она медленно процедила:

— И теперь я никогда не смогу сказать ему, как сильно я его ненавижу!

Часть вторая

Глава 26

1974 год

Уильям Лейн распрямился, уперев руки в поясницу. Он полной грудью вдохнул свежий воздух, вытер рукавом вспотевший лоб и сделал несколько жадных глотков из бутылки с водой. Несмотря на тяжелую работу, это было его любимое время года. Сбор кленового сока начинался в феврале и заканчивался к началу апреля, когда он снимал с деревьев последние ведерки. Затем клейкую янтарную жидкость варили на огне, пока она не превращалась в густой ароматный сироп, которым его соотечественники американцы так любят поливать блины.

Он слышал, как в гараже отец колет дрова, и на него вдруг нахлынул внезапный прилив нежности, к которой примешивалась изрядная доля вины за то, что он намеревался сделать. Его родители вложили столько сил, чтобы обеспечить семье достойное существование, и их старания, безусловно, заслуживали лучшего вознаграждения. Впрочем, они, казалось, были вполне довольны своей простой, незамысловатой жизнью и не просили большего. Мать с удовольствием занималась их семейным гостевым домом, обожала общаться с новыми людьми и обходилась с каждым постояльцем так, словно он был ее близким родственником.

Уильям затащил последнее ведро в сахароварню. Котел над огнем раскалился докрасна, над ним вились клубы пара, а внутри весело побулькивал кленовый сок. Совсем скоро загустевший сироп разольют по бутылкам, наклеят на них этикетки с названием их семейного бренда — “Кленовый сироп Лейн’с”, и тогда настанет подходящий момент. По крайней мере, так подсказывал ему разум. Сердце было иного мнения.

Через месяц, когда апрельское солнце начало пригревать землю, а кленовый сироп был разлит по бутылкам и распродан, Уильям сидел на чемодане и, подпрыгивая на нем, боролся с застежками. Наконец они поддались и щелкнули. Уильям стащил чемодан с кровати и поставил у двери. Он похлопал по карману куртки, убедившись, что паспорт и билет на самолет по-прежнему на месте. Снизу донесся теплый голос матери:

— Уилл, милый. Тебе надо позавтракать перед дорогой. Я сделала блины с черникой. Спускайся и поешь, пока горячие.

Пока он тащил чемодан вниз по лестнице, на душе у него скребли кошки. Он ждал этого дня целую вечность, а теперь чувствовал себя предателем. Все эти тридцать лет и один год родители холили и лелеяли его, и вот чем он им отплатил. Они определенно заслуживали лучшего.

Стоило ему войти на кухню, как ноздри наполнил аромат горячих пышных блинов. Мать улыбнулась и вытерла руки о передник.

— Вот и ты. Садись, все готово.

Уильям подвинул стул и тяжело опустился за стол, подперев голову руками и ссутулившись, точно старик. Мать приобняла его за плечи и взъерошила волосы, словно ему по-прежнему было девять лет.

— Брось, Уилл. Ты так долго ждал этого дня, — сказала она, стараясь говорить спокойно и уверенно.

Уильям поднял голову и встретился с ней взглядом. В его глазах стояли слезы, угрожая перелиться через край, стоило ей произнести хоть одно ласковое слово. Он откашлялся.

— У меня такое чувство, словно я предаю вас с отцом.

Мать присела с ним рядом.

— Дорогой, мы уже говорили об этом. Мы с отцом полностью тебя поддерживаем. Мы всегда будем твоими родителями и всегда будем тебя любить. Я знаю, у тебя на душе неспокойно, и мне больно видеть, как ты мечешься, — сказала она и добавила, похлопав его по руке: — Я искренне надеюсь, что ты наконец обретешь свой внутренний покой.

Внезапный порыв ветра чуть не сорвал заднюю дверь с петель. Отряхивая грязь с ботинок, на кухне появился Дональд Лейн с винтовкой через плечо и парой убитых кроликов в руках.

— Доброе утро, сын. Как настроение?

Несмотря на его медлительный нью-йоркский выговор и явные попытки скрыть волнение, в его голосе звучало беспокойство.

— Да вроде ничего.

— Во сколько у тебя самолет из Айдлуайлда?

Уильям покачал головой и улыбнулся:

— Пап, он уже одиннадцать лет как называется аэропорт Джона Кеннеди.

Дональд пробурчал что-то себе под нос и положил винтовку на стол.

— А, один черт.

— Самолет вечером, но я поеду пораньше. Меня Дирк подбросит. Дорога займет несколько часов, и я хочу приехать с запасом, чтобы никуда не спешить.

Дональд обернулся к жене:

— Марта, как там кофе?

Уильям с самых юных лет знал, что его усыновили. Однако в беззаботные детские годы, проведенные в Новой Англии, это не имело ровным счетом никакого значения. Его приемные родители были самыми добрыми, честными и богобоязненными людьми, которых только можно было себе представить, и то, что Бог, которому они столь усердно поклонялись, так и не наградил их детьми, заставляло Уильяма всерьез усомниться в его существовании. Если кто-то на этом свете и был прирожденной матерью, так это Марта Лейн.