Читаем Письма из ссылки полностью

21. Не останавливаюсь на ряде более мелких и частных замечаний. Ограничиваюсь еще только указанием на приложение к тезисам, посвященное китайской революции. Это приложение написано так, как если бы мы впервые подходили к вопросу, как если бы, в частности, не было нашей переписки с Преображенским: ни на одно из моих соображений тезисы не отвечают ни единым словом. Но это бы еще полбеды. Гораздо хуже, что тезисы написаны так, как если бы на свете не было китайской революции 1925-- 1927 годов. Все соображения тов. Радека могли быть с успехом формулированы в начале 1924 года: буржуазно-демократическая революция не закончена, впереди предстоят еще демократические этапы, а затем пойдет перерастание. Ну, а правый и левый Гоминьдан, кантонский период, северный поход, шанхайский переворот, уханский период -- это что же все, не демократические этапы? Или так как Мартынов тут напутал, то мы можем просто не принимать этого в счет? Тезисы видят впереди то, что оставлено позади. Или, может быть, тезисы надеются получить "настоящую" демократию? Пускай укажут нам ее адрес. Суть в том, что все те условия, которые аграрную революцию соединили у нас с пролетарской, в Китае выражены еще резче, еще повелительнее. Тезисы требуют "выждать" перерастания демократической революции в социалистическую. Здесь соединены вместе два вопроса. В известном смысле демократическая революция переросла у нас в социалистическую только в середине 1918 г. Власть же была в руках пролетариата с ноября 1917 года. Особенно странно звучит приведенный довод в устах тов. Радека, который решительно доказывал, что в Китае нет феодализма, нет сословия помещиков и потому аграрная революция есть не антипомещичья, а антибуржуазная революция. Крепостнические пережитки в Китае очень сильны, но они неразрывно связаны с буржуазной собственностью. Как же теперь тов. Радек отмахивается от этого тем соображением, что "буржуазно-демократическая революция не завершена", повторяя здесь ошибку Бухарина, который повторяет ошибку Каменева в 1917 году. Не могу не привести здесь снова слова Ленина против Каменева, на которые недавно обратил мое внимание Белобородов:

"Кто руководится в своей деятельности только простой формулой "буржуазно-демократическая революция не закончена", тот тем самым берет на себя нечто вроде гарантий

за то, что мелкая буржуазия наверное способна на независимость от буржуазии. Тот тем самым сдается в данный момент беспомощно на милость мелкой буржуазии" (Ленин. Сочинения, т. 14, часть I, стр. 35).

Вот что я могу сказать по поводу тезисов тов. Радека. Думаю, что в интересах ясности это необходимо сказать, не пугаясь попыток "монолитного" противника использовать наши разногласия.

Л. Троцкий Алма-Ата, 17 июля 1928 г.

циркулярное письмо

Дорогие товарищи, это письмо представляет собою ответ на ряд писем, полученных за последние недели из разных мест. Запоздание вызвано тем, что я в течение последних недель был занят работой в связи с Конгрессом Коминтерна. Работу удалось закончить к сроку. Всего я послал Конгрессу четыре документа: во-первых, критику проекта программы Коминтерна -- около одиннадцати печатных листов; во-вторых, письмо "Что же дальше?", представляющее оценку нынешнего левого сдвига в свете политики последних лет; третье, приложение к этому письму -- документальная справка о происхождении, вернее, о фабрикации легенды о троцкизме; четвертое, "Заявление" в собственном смысле слова.

Последний документ сравнительно краткий (меньше печатного листа), представляет собою формальный документ, требующий восстановления оппозиции в партии. Текст "Заявления" я довольно широко разослал товарищам на адрес президиума Конгресса. Раньше еще я разослал черновик будущего "Заявления". Окончательный текст яснее, точнее, резче, но принципиально не отличается от черновика. Прилагаю при сем оглавление двух больших работ, посланных Конгрессу. Работа имела, по необходимости, крайне спешный характер. Вероятно, есть упущения. Но так как писать пришлось о вопросах, которые мы неоднократно обсуждали и продумывали, совместно и в одиночку, то в общем у меня такое представление, что посланные Конгрессу работы представляют достаточно полное изложение всех воззрений оппозиции по основным вопросам международного и внутреннего характера.

Я уже писал некоторым товарищам, что отход Зиновьева пришелся, в смысле срока, как нельзя более кстати. Если бы

у него хватило выдержки подождать еще несколько месяцев, он бы мог капитулировать с соблюдением некоторого внешнего "приличия", ухватившись за "левый курс", с одной стороны, и порвав с нами на оценке Пятого конгресса и режима Коминтерна, с другой стороны. Своим приходом к нам он нанес непоправимый удар легенде троцкизма, раскрыв кое-какие тайны мадридского двора ("семерки"), а обоим крайне своевременным отходом от нас он развязал нам руки для необходимой критики Пятого конгресса и политики 1924--1925 годов, которая сочетала правые предпосылки с ультралевым авантюризмом.