Читаем Пикник: сборник полностью

— Сейчас, сейчас, зажигаю, Картоша. Ты сиди.

При свете свечи рдеет не только портвейн, но и румяное херувимское лицо Пальчика с блестящими глазками-наперстками.

— Удивительно, как от одной свечки сразу делается темно снаружи, — говорит она. — И видна эта дивная синева неба. И первые звезды.

— Мне говорили, в этом году оркестр пройдет по нашей улице вечером в сочельник, а утром на Рождество.

— Ой, неужели? А я еще не уложила коробку с гостинцами. Может, сбегать в дом и приготовить к их приходу, как ты думаешь?

— Нет, нет. Сиди. Мы их отсюда загодя услышим.

— Если только не заснем. Помнишь тот год, когда мы с тобой обе заснули? И проспали весь страшный налет? Спали себе как младенцы. А все говорили, какой был ужас.

При этом забавном, бодрящем воспоминании они опять смеются, и Пальчик снова разливает «по самой капельке». В сущности, война — это очень смешно, надо только уметь правильно смотреть на вещи.

— Что это? Уж не дождь ли пошел? — Пальчик подышала на оконце, протерла стекло рукавом меховой шубки и присмотрелась. — Нет, дождя, кажется, нет. — Она со щенячьей жадностью вгрызлась в кусок кекса. — А вот что есть, так это какой-то человек. Расхаживает по саду.

— Надеюсь, не архангел Гавриил? — спрашивает Картошка. — Он нам здесь не нужен. Пока еще.

И снова жизнерадостным дуэтом звучит их смех. Пальчик распахнула дверь убежища и кричит:

— Эй, кто это ходит? Кто там?

С огорода доносится ответ.

— А, так это вы, мистер Эккерли, — говорит Пальчик. — Мы здесь! В бомбоубежище!

— Что это с ним? — удивляется Картошка. — Он же всегда являлся в первый день Рождества. Все меняют свои привычки.

— Идите сюда, мистер Эккерли, — зовет Пальчик. — Забирайтесь к нам, если влезете. Посидим вместе.

— Да, да, — приглашает Картошка. — Присоединяйтесь к ликующим толпам.

Из сумерек за порогом появляется долговязый, понурый мистер Эккерли, похожий на жирафа-пессимиста в черном котелке. В руках у мистера Эккерли — обернутая папиросной бумагой бутылка.

— Какой приятный сюрприз! — приветствует его Картошка. — Мы не ждали вас в сочельник. Вы же всегда приходите завтра.

— Уж и не знаю. — Пессимизм исходит от мистера Эккерли подобно черному пару, вокруг свечи даже образуется нечто вроде облака. — Будет ли оно вообще, это завтра.

— Только не надо опять про Бомбу, — решительно возражает Картошка. — Рождественские праздники все-таки.

— Да-да, пожалуйста! Ну ее, Бомбу, — подхватывает Пальчик. — Выпейте самую капельку вина, сейчас сбегаю принесу вам рюмку.

— Право, не знаю, стоит ли мне…

— Конечно стоит, — заверяет его Картошка. — Сядьте. Мне не нравится, когда вы так возвышаетесь. При вашем росте, того и гляди, подымете на плечах наше милое старенькое убежище.

Пальчик, как шустрая собачонка, припустила по огороду в дом за рюмкой, а мистер Эккерли сел и, все больше мрачнея, огляделся вокруг. Милое старенькое убежище! Ну где это слыхано? Просто ужас. Что их сюда приводит каждый год? Милое убежище. И пахнет отвратно, как в катакомбах, какой-то могильной сыростью. Мистера Эккерли всего передернуло.

Свечи тоже всю жизнь наводят на него тоску. А тут у них свечка горит. Да еще эта Бомба. Перспективы крайне безрадостны. Он обводит скорбным взглядом и мисс Карто, и мерцающий язычок огня, и все эти дурацкие принадлежности, пережитки военного времени. Нет, он совершенно не в состоянии понять, что их сюда приводит. Мало им мрачного будущего, так они еще тянут за собой прошлое.

Жизнерадостно напевая себе под нос рождественский гимн, возвратилась мисс Пальмерстон с рюмкой.

— Только, пожалуйста, самую малость, — соглашается мистер Эккерли. — Это слишком много…

Глядя, как Пальчик наливает вино, он вдруг спохватывается, что ведь явился с дарами. И, испустив страдальческий вздох, опасливо, будто Бомбу, вручает Картошке бутылку.

— Мой традиционный скромный подарок вам обеим. — Это звучит в его устах как вступительные аккорды похоронного марша. — Советую выпить не откладывая. Если хотите знать мое мнение, у нас почти не осталось времени.

Пальчик закрывает дверь убежища, а Картошка нетерпеливо срывает бумажную обертку, словно ей подарили новую шляпку.

— Наше любимое виски! Вот добрая душа! — восклицает она. — Большое, большое спасибо. Дайте поцелую.

При вялом сопротивлении мистера Эккерли Картошка чмокает его в одну щеку, а Пальчик, следом за ней, — в другую.

— Как мило. Какая щедрость! — говорит Картошка. — Ну, за здоровье всех! И за Рождество! Желаю всем счастья на будущее.

— Видит Бог, оно нам очень понадобится, — вздыхает мистер Эккерли. — А впрочем, нет, ведь его не будет.

— Чего не будет? Будущего? — переспрашивает Картошка. — Ну что за глупости.

— В сороковом году тоже все так говорили, — подхватывает Пальчик, — и действительно, уж какие были мрачные времена…

— Э, нет, сейчас совсем другое дело, — качает головой мистер Эккерли. — Совсем, совсем другое.

Картошка опять рассмеялась, как валторна на басах, и протянула пустую рюмку:

— Еще самую капельку, пожалуйста, Пальчик. Мне необходимо подкрепить силы.