Мы встретились возле парковки на Макаллистер-стрит. Клэр разблокировала замки, и я открыла пассажирскую дверцу «пасфайндера». Сиденье было погребено под дипломатом с криминалистическим набором, пакетом с болотными сапогами, строительной каской, картой Калифорнии и древней 35-миллиметровой «минолтой».

Весь этот ворох профессионального инструментария я перенесла с переднего сиденья на заднее и сердито уселась в пассажирское кресло. Клэр бросила на меня оценивающий взгляд и зашлась жизнерадостным смехом.

– Бабочка, поделись шуткой.

– На твоей кошачьей мордочке все написано, – ответила она. – Нет, красавица, не надо для меня третью степень планировать, я и так все отдам.

С этими словами она повертела у меня перед глазами ворохом каких-то бумаг, после чего убрала их к себе в сумку.

Кое-кто думает, что свое прозвище, Бабочка, Клэр заработала потому, что – подобно Мохаммеду Али – она «порхает бабочкой, жалится осой».

Это не так.

Клэр Уошберн носит на левом бедре татуировку в виде золотой бабочки-данаиды.

И сейчас я своим взглядом, как булавкой, пришпиливала эту бабочку к сиденью.

– Я вся внимание-е-е… – зловеще пропела я, Клэр сдалась.

– Да, у нас определенно убийство. Компоновка трупных пятен противоречит сидячей позиции, стало быть, ее переносили. И еще я нашла у нее синяки на предплечьях, груди и ребрах.

– Значит, ее…

– …«заберковали». Ага. Термин знакомый.

Была такая милая парочка в 20-х годах XIX века. Одного звали Уильям Берк, второго – Уильям Хэйр. Подвизались они в весьма своеобразном бизнесе: поставляли трупы для медицинских училищ Эдинбурга. Одно время все ограничивалось мирным гробокопательством, но потом им пришло в голову, что гораздо проще и быстрее добывать свежеиспеченных мертвецов несколько иным способом. Брался живой человек – и оба Уильяма садились ему на грудную клетку.

Между прочим, активно «беркуют» до сих пор. Среди рожениц это распространено настолько, что лучше промолчать от греха подальше. Скажу лишь, что когда младенец не нужен, его кладут между матрасом и кроватной сеткой. И присаживаются сверху.

Если нельзя расправить грудь, значит, не получится дышать. Со вполне понятными последствиями.

Причем на теле жертвы практически не остается следов насилия.

Пока Клэр выезжала задним ходом и разворачивала машину в сторону «Сьюзи», я возилась с ремнем безопасности.

– Линдси, – помолчав, сказала Клэр, – через что эта девочка прошла, даже подумать страшно. Я полагаю, один гад сидел у нее на груди, а второй надел ей на голову полиэтиленовый пакет, подвернул горловину и стянул узелком на шее. Вот откуда такая странная странгуляционная борозда. Допускаю также, что нос и рот ей заодно зажимали ладонью.

– То есть убийц двое?

– Линдси, я просто не знаю, как иначе можно организовать обтурационно-компрессионную асфиксию.

Глава 13

Машина Клэр влилась в плотный вечерний поток автотранспорта. Несколько минут мы просидели молча, чуть ли не физически ощущая, как трагичность ухода молодой женщины из жизни обволокла и нас удушающим коконом.

В голове у меня скакали и прыгали кусочки мозаики.

– Двое убийц, – наконец произнесла я. – Бригадный подряд. По окончании сажают жертву в машину… Смысл? Что они хотели этим сказать?

– Например, «мы – ребята хладнокровные», – предположила Клэр.

– Холоднокровные, точнее. Типа ползучих гадов… А что с изнасилованием?

– Возможные следы уже на анализе, – кивнула Клэр, – а заодно и одежда. Кстати, не самая дешевая, ты заметила?.. Ах да! Лаборатория выявила пятна спермы у нее на подоле.

– И?

– Да нет, характерные при изнасиловании вагинальные ссадины или разрывы отсутствуют, – задумчиво промолвила Клэр. – А вообще-то надо дождаться результатов анализа.

Она притормозила на железнодорожном переезде, и мы стали молча провожать глазами проходящий поезд. Ночь наступала на город Сан-Франциско, и жители торопились домой с работы.

В голове, под стать проходящей электричке, тоже тянулась целая вереница вопросов. Кто она, наша Девушка-из-«Кадиллака»? Кто ее убийцы? Как так вышло, что их пути пересеклись?..

По личным мотивам?

Или ей всего-навсего жутко не повезло?

В последнем случае мы имеем дело с ритуальным маньяком, который просто любит убивать, и заводится от определенной внешней атрибутики.

А посему этот тип вполне может повторить содеянное…

Клэр свернула налево, ловко нырнув в неожиданную прореху во встречном потоке, и через минуту уже выполняла сложный маневр параллельной парковки на забитой стоянке на Брайант-стрит, ровно напротив входа в «Сьюзи».

– Есть еще кое-что…

– Бабочка, не заставляй меня вымаливать на коленях.

Она усмехнулась и покачала головой, тратя на этот спектакль дополнительное время и вынуждая меня сгорать от нетерпения.

– Туфли. Восьмой размер.

– Как? При ее-то крохотной ножке?!

– А вот так! Чего только не бывает на свете… Впрочем, ты права, это дикость. Девушка-из-«Кадиллака» носила, вероятно, пятый размер. Туфли не ее. А подошвы, между прочим, никогда не касались асфальта.

– Ого! – отреагировала я. – Если туфли не ее, то и одежда, может статься, тоже…