Светлая кожа, щеки чуть-чуть припудрены, на скулах едва заметный налет синевы. Волосы тщательно уложены в «растрепку» а-ля Мэг Райан, ногти совсем недавно приведены в порядок.

Все в этой юной женщине говорило о сословных привилегиях, возможностях и деньгах. Она словно вот-вот должна была ступить на проспект жизни – как все в один миг вырвал у нее какой-то недочеловек.

Тыльной стороной кисти я коснулась щеки покойной. Едва-едва, но теплая, стало быть, ей часов семь-восемь.

– Вряд ли это дело рук местной шпаны, – прокомментировал Джейкоби.

Начав работать в убойном отделе, я узнала, что места преступления можно условно поделить на две категории, В одном случае улики, так сказать, навалены не глядя: брызги крови, разломанная мебель, россыпь стреляных гильз, трупы лежат там, где их застала смерть…

А есть и такие, как здесь.

Спланированные. Организованные.

От них так и веет злонамеренным умыслом.

С одеждой жертвы все в порядке: каждая вещь опрятна, аккуратна, нет ни складочки лишней, ни пропущенной пуговичной петельки. Даже ремень безопасности и тот на месте, плотно прижимает торс от плеча до бедра.

Убийца о ней так заботился?

Или сделал это специально, изобразив что-то вроде послания тому, кто ее найдет?

– Пассажирская дверца вскрыта отмычкой, – сообщил нам Клэппер. – Все поверхности вытерты до блеска. Ни единого отпечатка как внутри, так и снаружи. И взгляните-ка сюда.

Клэппер показал пальцем в сторону видеокамеры, смонтированной на бетонном несущем пилоне. Ее объектив смотрел вдоль въездной эстакады, в противоположную от «Кадиллака» сторону.

Затем Клэппер подбородком показал на соседнюю камеру, направленную опять-таки вдоль пандуса, но уже не вниз, а вверх, на пятый парковочный уровень.

– Вряд ли мы отловим эту птичку по видеомонитору. Машина стоит в идеальном «слепом пятне».

Вот что мне нравится в Чарли. Человек знает свое дело, показывает тебе, что видит сам, но при этом не лезет с дурацкими советами. И под ногами не путается.

Я посветила фонариком внутрь салона, в уме проставляя, галочки против каждого пункта осмотра.

Жертва выглядит вполне здоровой, вес порядка 50 килограммов, рост… мм… скажем, метр пятьдесят три – пятьдесят пять.

Обручального кольца нет.

Вокруг шеи – сразу под странгуляционной бороздой – ожерелье из граненых хрустальных бусинок.

Что же касается пресловутой борозды, то она выглядит неглубокой и будто смазанной, как если бы жертву удавили чем-то мягким.

Не знаю, почему и как именно убили эту девушку, но глаза и мой опыт, интуиция говорили: ее умертвили не здесь, не в «Кадиллаке».

Ее, должно быть, сюда перенесли, а затем устроили аккуратный натюрморт, немую сцену, которая кому-то должна была сказать очень многое.

Вряд ли вся эта подготовка рассчитана на меня одну.

Надеюсь, что нет.

Глава 10

– Со снимками закончили? – спросила я Клэппера.

В салоне машины и без того тесновато, а мне еще хотелось хорошенько осмотреть жертву.

– Для коллекции более чем достаточно, – ответил он. – Моей камере эта девочка очень понравилась.

Клэппер зачехлил цифровой «Олимпус», сунул его в футляр и щелкнул крышкой.

Я залезла в машину и осторожно вытянула на свет ярлычки, притороченные к изнанке нежно-розового демисезонного пальто и черного вечернего платья в обтяжку.

– Записывай, – сказала я Джейкоби. – Пальто от Нарцисо Родригеса, платье – дизайнерская модель Каролины Херреры. В общем, тысяч шесть только на тряпки. И это еще без обуви.

С тех пор как на телеэкранах появился «Секс в большом городе», в мире женской обуви безраздельно царил Маноло Бланик. Я без труда узнала характерный профиль точеных каблучков.

– Мне кажется, она даже пахнет деньгами, – заметил Джейкоби.

– У тебя хороший нюх, дружище.

Духи жертвы мускусным полутоном намекали на бальные залы и орхидеи да еще, пожалуй, на тайные свидания под луной в тени замшелых вязов. С другой стороны, голову даю на отсечение, что раньше такого парфюма мне вдыхать не доводилось. Может, какой-то частный эксклюзив за немереные деньги?

Я потянулась, было, чтобы еще раз вдохнуть запах, как пришел Конклин, ведя перед собой коротышку лет сорока. От подъема по довольно крутому пандусу тот успел запыхаться и сейчас раздраженно приглаживал венчик вьющихся волос над крошечными глазками-бегунками. Не зрачки, а черные точки.

– Меня зовут доктор Лоренс Гуттман! – возмущенно проблеял коротышка в лицо Джейкоби. – Низкий вам поклон, что без спросу залезли в мою машину! Что вы тут вытворяете?

Джейкоби показал ему свое удостоверение и предложил:

– Давайте мы пройдем к моему автомобилю, доктор Гуттман, и прокатимся до участка. К вам есть кое-какие вопросы, но ведь вы же быстро развеете наши сомнения… Или как?

В эту секунду стоматолог увидел покойницу на пассажирском сиденье своего лакированного «Кадиллака». Он покачнулся и ткнул глазками-иголками в Джейкоби:

– Боже мой! Что это за женщина? Она же мертва! Ч-что… на что вы намекаете?! – забормотал он. – Что я ее убил и оставил в своей машине? Да вы… Как вы смеете?! С ума сошли? Где мой адвокат?!