Читаем Пешие прогулки полностью

Дело в том, что на восточных свадьбах и танцовщицы, и певцы, приглашённые за вознаграждение хозяина дома, за своё исполнение получают подношения ещё и от гостей. Если на кавказской, скажем так, свадьбе эта сумма идёт затем новобрачным, то тут деньги гостей достаются исполнителю. И надо жить в здешних краях, чтобы понять, что популярные в народе певцы и танцовщицы могут быть людьми весьма состоятельными; на свадьбах не остаётся незамеченным не только мастерство исполнителей, но равно и щедроты тех, кто раз за разом поощряет их крупной купюрой. Редко на какой свадьбе в округе находились люди, выдерживавшие этот денежный «марафон» в соперничестве с Икрамом Махмудовичем, и потому, рассказывая о той или иной шумной свадьбе, где упоминались имена известных певцов и танцовщиц, непременно называли и имя Файзиева.

Артур Александрович не одобрял привычек своего помощника и поначалу даже пытался как-то бороться с этим, но потом махнул рукой. Сомнительная реклама Плейбоя порою приносила неожиданные положительные результаты.

Икрам Махмудович искренне считал, что он на свой лад совершает вложение капитала, и не раз объяснял Артуру Александровичу, что тот не понимает Востока. На что Шубарин обычно отвечал по-европейски рассудительно:

– Если я доживу до того времени, когда ты в один день соберёшь, как рассчитываешь, все то, что ты вложил, считай, десять тысяч с меня…

Обоих прокуроров, настоящего и бывшего, так же как и Артура Александровича, танцовщица, даже такая известная, как Санобар, приехавшая на свадьбу на собственном «мерседесе», ничуть не волновала – у них были другие интересы и проблемы. Оставшись одни за столом, они тоже решили не сидеть, а прогуляться по просторному двору. Чувствовалось, что Адыл Шарипович здесь впервые, а вот Артур Александрович заглядывал сюда, и не раз – он уверял Амирхана Даутовича, что не знает кулинара более изысканного, чем хозяин этого роскошного особняка и сада.

Выйдя из-за стола, они не спеша направились в глубь двора, где, как подсказал Артур Александрович, через территорию Джафарова протекал широкий полноводный арык, отчего в саду возникал особый микроклимат. Прокурор взял Амирхана Даутовича под руку, и они шли ухоженной аллеей, разговаривая вполголоса. Артур Александрович пристроился чуть сзади, рядом с Азлархановым, и только очень внимательный человек мог бы заметить, что он в разговоре не участвует.

Выходя из-за стола, он шепнул Ликургу:

– Выводите разговор на меня, пока он не опьянел. Странно, что он сегодня так много пьёт.

Возможно, Азларханов ещё долго искал бы момент, чтобы перевести разговор в нужное для Шубарина русло, если бы Адыл Шарипович не спросил напрямик:

– Так кто же вам протянул руку помощи, Амирхан Даутович? Я ведь слышал, что у вас совсем плохи дела.

Азларханов приостановился и, считая, что вряд ли представится момент удобнее, объяснил:

– Да вот он, Артур Александрович, и протянул…

Шубарин, услышав последнюю фразу Амирхана Даутовича, шагнул поближе, надеясь, что сейчас произойдёт то, на что он рассчитывал. Но прокурор не остановился, даже прибавил шагу и, в упор не замечая Шубарина, переспросил:

– Этот гангстер? Акула? Впрочем, я вас понимаю: у вас не было другого выхода и других предложений. А вот кто поймёт когда-нибудь меня да и всех остальных, тоже не избежавших его сетей? Тех, кто попал в капканы ему подобных или ваших Бекходжаевых – много их нынче развелось у нас в крае, да и по стране тоже… Значит, говорите, Шубарин вам помог? – переспросил Адыл Шарипович, и Амирхан Даутович понял, что Хаитов вовсе не пьян.

– Да, он. Вот познакомьтесь, Адыл Шарипович. Наши дороги с ним теперь сошлись.

Артур Александрович подошёл с достоинством, протянул руку, словно и не слышал последних слов Хаитова. И негромко, веско:

– Я думаю, Адыл Шарипович, ваш старый друг на нас не в претензии, я уверен, что в местной промышленности у него большие перспективы. Может быть, мы с вами ещё увидим его министром нашей отрасли. Впрочем, если надумаете уйти в отставку, знайте, что и для вас у нас всегда найдётся интересная работа.

– Ловко покупает, стервец! – мрачно рассмеялся Хаитов. – Всех купил, все у него пляшут, как Санобар, только пошибче – Шубарин ведь любит темп. Спрут, настоящий спрут, далеко щупальца запустил. Я ведь знаю, чего он хочет, – просить за Ахрарова. Пока просить, а если откажут, будет угрожать и принимать меры. Так ведь, Шубарин? Небось и материала на меня собрал предостаточно? – Прокурор ронял слова размеренно, не сбиваясь с шага, и даже как-то бесстрастно, но Азларханов чувствовал его внутреннее напряжение.

– Не совсем так, Адыл Шарипович, – возразил Шубарин. – Вы человек эмоциональный и сгущаете краски. Гангстер… Акула… Спрут… Несерьёзно все это. А просить я действительно хотел за Ахрарова, и если вы уделите мне завтра полчаса, то получите информацию из первых рук, и уверен, у вас будет иное мнение и обо мне, и о моих коллегах, в числе которых пребывает и уважаемый нами Амирхан Даутович.

Хаитов показал на скамейку под орешиной и сказал вяло: