Читаем Первый поход полностью

Выйдя за городскую стену, немой оглянулся — Ульва тут же опустил голову и затерялся среди возвращающихся с рынка крестьян — и быстро свернул в небольшую кленовую рощицу, что тянулась мили на три к югу. Роща вскоре сменилась орешником, затем пошли какие-то луга, овраги, можжевельник, потом тропинка, словно резвая лошаденка, взлетела на некрутой холм и, повернув налево, юркнула в каменные ворота шикарной загородной виллы. То есть шикарной вилла казалась лишь издали, стоило подойти ближе, как становилась хорошо видной и облетевшая штукатурка, обнажавшая расшатанную кладку, и просевший кое-где фундамент, и какие-то одиноко стоящие за оградой колонны, напрочь лишенные крыши. Все это псевдовеликолепие густо заросло колючим кустарником, крапивой и чертополохом пополам с репейником — видно было, что этими старинными развалинами пользуются достаточно редко. Но все-таки пользуются, — подобравшись ближе, Ульва забрался на каменную ограду и тут же замер, распластавшись на ней в самой нелепой позе. Хорошо, что его скрыли деревья, а то непрошеного гостя быстро бы заметили двое вооруженных короткими мечами людей, лениво сидевших на рассохшейся деревянной скамье напротив каких-то развалин и коротающих время за игрой в кости. Рядом с ними в траве небрежно лежали рогатины. Собственно, изнутри эта заброшенная, наверное, еще с римских времен усадьба выглядела еще хуже, чем снаружи — там внутренняя убогость скрывалась высокой оградой. Кроме непокрытых крышей колонн — остатков когда-то великолепного беломраморного портика, — никаких других зданий в прямой видимости не наблюдалось — кругом одни развалины — если не считать низкого, приземистого строения, белевшего в глубине сада… вернее, бывшего сада, а теперь уже, наверное, леса. Впрочем, и это здание тоже напоминало развалины. Только имело вполне крепкую дверь из толстых дубовых досок, обитую снаружи широкими железными полосами. Ага… вот и крепления для замка. Интересно, а куда они приспособят второй? К наружным воротам? Зачем? Ведь через ограду легко перелезет любой мальчишка. Ульва потихоньку перебрался на дерево — определенно яблоня, только вполне одичавшая, ага, вот и яблоки, мелкие и отвратительно кислые даже на вид. Впрочем, из таких-то вот яблок и получается совсем не дурной сидр.

— Сорви-ко яблочко, братец Альстан, — бросив кости, лениво попросил один из сидящих напарника. — Твоя ведь очередь. Надоело тут — хуже некуда. Зря мы согласились, лучше б к тем парням пристали, что шалят на йоркской дороге.

— Не торопись, Худышка, — засмеялся Альстан — низкорослый худощавый мужик лет сорока с редкой сивой бороденкой и длинными волосами неопределенного, какого-то рыжеватого, цвета. На вытянутом смуглом лице его, покрытом небольшими шрамами, торчал огромный кривоватый нос, делавший Альстана весьма похожим на ворона. Ульва, видимо, узнал его, поскольку сидел на суку ни жив ни мертв, ожидая, когда Альстан соберется за яблочком. Впрочем, тот так и не собрался, а только посоветовал Худышке — здоровенному толстому парняге с глупым лицом и кулачищами что твои бочки — сходить самому.

— А лучше навести-ка Немого. Что-то он долгонько возится там с замками. Навести, я сказал!

Альстан чуть повысил голос, и Худышка резво сорвался с места. Ульва же мысленно клял себя на чем свет стоит. Это ж надо — собрался проследить за немым деревенским простачком, позаимствовать у него немножко монет, а набрел на такую компанию, что встретить не приведи Господи! Ну, Худышку-то он раньше не знал, только слыхал пару раз, а вот Альстан Ворон — птица полета известного. Раньше промышлял в Честере кражами, и так ловко у него получалось, — ни одна собака не прочухивала! А вот потом, когда чуть не попался королевским стражам, бежал из города Ворон в леса. С тех пор не одного человечка пришил на лесных дорожках, да не из богатых — те все больше с охраной передвигались, — крестьянами пробивался, даже бабами и то не брезговал, потому и прозвище ему было Ворон, не только из-за облика, из-за привычек еще. Вообще, тип преотвратнейший, больших богатств в лесах, правда, не загребал, все по городу тосковал, по профессии воровской своей прежней, и, ходили слухи, подался-таки в Нортумбрию, в Йорк, однако вот здесь-таки оказался, неизвестно пока зачем. Неизвестно… Нет, что-то такое они здесь крутят: замки эти дурацкие, копья. Ну, бог не выдаст, свинья не съест — посидим, посмотрим, может, и не зря за Немым пошел?

Между тем со стороны приземистого здания — и что они там прячут? — вернулись Худышка с Немым.

— Все сделали, Ворон, — ухмыльнулся Худышка, подбрасывая на ладони большой ключ. — Теперь и те никуда не денутся, и мы — вольные птицы. Так идем сегодня?

— А как же? — осклабился Альстан Ворон. — До темноты время есть, управимся. «Троечку» не забыли еще?