Читаем Первый человек полностью

Местр и де Пальма договорились встретиться в читальном зале этой библиотеки. Уже ничто не напоминало здесь о Реде Кере [43] , Андрексе [44] и великом маэстро оперетты Серже Бессьере, и это мешало де Пальме ностальгировать о прошлом.

Поэтому майору были совсем не по душе стеклянные клетки с книгами, дисками или фильмами.

– Я как будто снова стал студентом, – пошутил Местр, указывая на лежавшую перед ним стопу книг. – Для пенсионера это неплохо. Я нашел в них целую кучу интересных вещей.

Через пять минут де Пальме уже стало душно. Ряд компьютеров, перед которым он стоял, совершенно его не вдохновлял. Он поискал глазами какую-нибудь старую ручную картотеку, в которой он мог бы перебирать пальцами бумажные карточки с загнутыми углами, мечтая над заголовками, но не нашел ни одной. Пришел конец поэзии каталогов.

Большинство столиков были пусты. Среди посетителей мало молодежи, почти одни женщины, в среднем лет под шестьдесят. «Неужели и я похож на них?» – подумал де Пальма. «Еще нет, но скоро будешь», – ответил ему внутренний голос. Несколько секунд майор смотрел на Жана-Луи Местра, на его очки на носу и седые виски. Местр любил прогресс так же сильно, как сам де Пальма его ненавидел. Старый друг майора неплохо вписывался в этот интерьер. Никто не сказал бы, что Местр больше трети века пробыл сыщиком и до сих пор может глубокой ночью спуститься по канату со скалы в каланках.

– Я нашел четыре книги по нашей теме и несколько университетских исследований, – сказал Местр.

Одна из университетских работ называлась «Пещерные религии» и была написана Кристиной Отран. Она поступила в библиотеку в середине девяностых годов и была предназначена для продвинутых читателей. Триста сорок семь страниц ссылок и цитат – слишком много для де Пальмы. Он никак не мог сосредоточиться на каком-нибудь определенном отрывке.

Длинное введение занимало больше пятидесяти страниц и было посвящено методологии научных исследований, выполненных автором. Кристина Отран описывала два своих путешествия. Первое она совершила зимой 1992 года, тогда побывала в Южно-Африканской Республике и Ботсване, в последних общинах бушменов. Оттуда она привезла много записей о наскальных рисунках, сохранившихся в богато украшенных пещерах этого края. Второе путешествие продолжалось больше трех месяцев и заняло весну и часть лета 1993 года. Кристина описывала свои встречи с шаманами эвенков и ламутов в Алтайском крае Сибири [45] .

В первой главе она, чтобы ввести читателя в суть вопроса, перечисляла работы авторов, которые до нее исследовали символику наскальной живописи. Большинство имен, которые она упоминала, были незнакомы де Пальме. Часто повторялись имена Леруа-Гурана и аббата Брейля.

В двух следующих главах речь шла о конкретных примерах изображения людей в доисторических пещерах – об «убитых людях», как их называли специалисты.

На странице 134 был описан человек-птица. Кристина Отран считала его доисторическим шаманом и утверждала, что такой же символикой пользуются южноафриканские бушмены.

Местр переложил закладку ближе к концу книги. На многих страницах Кристина подробно рассматривала рисунок из пещеры Труа-Фрер – изображение странного существа, получеловека-полуоленя, помещенное на высоту три с половиной метра над полом. В научной литературе это существо называли «Колдун» или «Рогатый бог». Де Пальма вспомнил: соседка Отранов сказала ему, что в их доме были статуэтки. Может быть, среди них был и «Человек с оленьей головой»?

Кристина Отран посвятила большой отрывок своей работы гравюре 1705 года, на которой был изображен человек с оленьими рогами, бивший в барабан. Это был шаман сибирских тунгусов [46] . Может быть, она встретила такого человека во время своего путешествия по Сибири? Был ли с ней тогда ее брат? Шаманы предсказывали будущее, лечили больных, заставляли дождь пролиться, а солнце вернуться на небо. Они умели разговаривать с душами людей и духами-животными. Но шаманы не были убийцами. В прежние времена священники считали, что такие люди находятся во власти дьявола, который является им в облике ворона или другой похожей на него птицы, реже – как призрак.

Дальше Кристина писала: «Вот „убитый человек“ из пещеры Ле-Гуэн. Что он изображает на самом деле? Мы часто задавали себе этот вопрос. Действительно имевшее место убийство? Символическое убийство или просто несчастный случай на охоте?

Следует отметить, что рисунки, изображающие человека, встречаются очень редко. Чаще человеческие фигуры встречаются среди статуэток, но почти всегда это наполовину люди, наполовину животные.

Как странно! Люди доисторической эпохи не изображали или почти не изображали себя самих, как будто уступали место животным. Люди как будто стыдились своих лиц и поэтому надевали на себя маски других существ – например, маску-голову в форме птичьего клюва. Это ношение маски достаточно часто встречается на рисунках. Тело, наоборот, изображали очень грубо; часто оно имеет форму большой картофелины. Хорошо отделывали только голову».

Де Пальма вернулся к рассуждениям об «убитом человеке».