Читаем Первый человек полностью

Фон одной из картин был заполнен сложными переплетениями желтых, белых и красных линий. В центре выделялась человеческая фигура с полукруглым украшением на голове. Рядом с ней была еще одна фигура, поменьше. Это означало мать времени снов и сопровождающий ее звездный народ.

Кайоль сел, взял со стола ручку, лежавшую на чистой странице записной книжки, с озабоченным выражением лица посмотрел на де Пальму и сказал:

– Последний раз мы встречались с вами в Экс-ан-Провансе, в здании суда.

– На заседании суда департамента Буш-дю-Рон, – договорил майор. – Тяжелое воспоминание и для вас, и для меня.

– Тома бежал! В каком-то смысле мы вернулись к тому, с чего начали.

– К сожалению, да. Именно поэтому я пытаюсь понять то, чего не смог понять много лет назад. Его нужно найти, и как можно скорее.

Вошла секретарша и положила на стол толстую папку, перевязанную серой лентой. На папке большими буквами было написано зеленым маркером: «Отран».

– Вот его медицинская карта. Строго говоря, это профессиональная тайна, но я все же хочу дать вам порыться в этих документах, если они могут быть вам полезны.

– Я бы хотел заняться прошлым Отрана: хочу понять, что он за человек на самом деле.

– Это очень умный молодой человек. Он думает быстрее, чем вы или я. В этот момент он, несомненно, знает, что вы у меня и что мы роемся в его истории болезни, чтобы его поймать. С точки зрения психиатрии Отран – шизофреник, причем очень необычный. В архивах есть данные о том, что он иногда теряет связь с реальностью, то есть бывают моменты, когда Тома полностью отключается от внешнего мира. У него бывают слуховые галлюцинации в сочетании с верой в то, что его мысли ему кто-то внушил. И приступы жестокости, что редко бывает у других пациентов. Эта шизофрения была обнаружена у него очень рано, еще до подросткового возраста. Обычно она мешает больному нормально развиваться. Отран должен был стать идиотом, но он не слабоумен, даже наоборот. Его ум сопротивляется болезни!

– Именно поэтому вы проявили такой интерес к Отрану?

– Да.

– По-вашему, в каком умственном состоянии он находится сейчас?

Взгляд Кайоля долго блуждал по страницам медицинской карты. Потом он сказал:

– На ваш вопрос невозможно ответить. В лечебнице его, должно быть, держали в химической смирительной рубашке. Эти медикаменты действуют неплохо, но при условии, что их правильно применяют. Нет смысла объяснять вам, что, когда человек перестает принимать такие транквилизаторы, болезнь возвращается и его реакции совершенно невозможно предвидеть. Отран сейчас похож на гоночный автомобиль без руля. Возможны новые убийства.

Кайоль снял очки и потер руками глаза. Без очков его лицо стало другим – гораздо менее суровым и чуть-чуть простодушным оттого, что один глаз немного косил. Де Пальма расспросил врача о лечении Отрана в стационарах, но не узнал ничего нового.

В первый раз Тома оказался в психиатрической больнице в Марселе очень молодым. Потом его перевели в больницу Виль-Эврар, огромную психиатрическую лечебницу в Нейи-сюр-Марн, возле самого Парижа. В то время, когда Тома там лечился, это была одна из лучших больниц по технической оснащенности. Там больному подростку провели первоначальное лечение и курс довольно тяжелых процедур – психиатры называют это электроконвульсивной, или электросудорожной, терапией, а широкая публика – электрошоком. Этим способом лечат некоторые бредовые психозы, которые не поддаются лечению медикаментами. Тома в четырнадцать лет перенес восемнадцать таких сеансов. Значит, лечение продолжалось шесть недель, – такие процедуры проводят только три раза в неделю. Каждый раз врач искусственно вызывает у больного судороги, подобные эпилепсии, которые продолжаются примерно тридцать секунд.

– Вы продолжали лечить Тома и в Виль-Эвраре? – спросил де Пальма.

– Нет, – ответил Кайоль. Он успел надеть очки и снова выглядел строго. – Я передал его в другую службу. Моему коллеге Дюбрею.

После лечения в Виль-Эвраре Тома вернулся в Марсель к своим родителям. Ему было разрешено жить на свободе: возникло новое направление в психиатрии, и лечебницы для психических больных закрыли одним росчерком пера. Дома Тома был так же изолирован от общества, как за решетками больницы. Он ненавидел свои лекарства, замыкался в себе, сох и увядал. Его сестра никого к нему не подпускала.

Де Пальма резким движением закрыл свой блокнот: он решил перевести разговор на другую тему.

– Расскажите мне о «Человеке с оленьей головой».

– Простите, но мне нечего вам сказать! – возмутился Кайоль. Слова майора его явно встревожили.

– Это неправильный ответ, доктор. Примерно десять дней назад вы ездили в Поркероль, чтобы побывать на корабле Реми Фортена. Я хочу знать, почему вы это сделали!

– У вас есть доказательства того, что вы утверждаете?

– Конечно. Иначе я не был бы здесь.

– Так вот, мне жаль, но я должен вам сказать, что десять дней назад я не мог быть в Поркероле. В то время я находился в Соединенных Штатах. Я уехал туда три недели назад, а вернулся позавчера.

– Тогда почему вы оставили свой номер телефона капитану порта? Я вас слушаю!