Читаем Первый человек полностью

Зал собраний личного состава уголовной полиции был безликим помещением. Мебель здесь была новая и считалась исправной. Стол заседаний заменяли многочисленные столы из древесностружечной плиты, притиснутые один к другому так, что из их крышек складывалась большая овальная поверхность. Лежандр сел во главе этого составного стола и положил перед собой папку с бумагами.

– Тома Отран, пациент лечебницы для тяжелобольных в Вильжюифе, бежал оттуда вчера, в конце дня, – начал он. – Когда я говорю о нем «больной», вы должны это понимать как «в высшей степени опасный». Он способен на самое худшее. Десять лет назад его арестовала группа, которой командовал Мишель. Мне больше нечего сказать. Предоставляю слово тебе, де Пальма.

Барон взял папку, лежащую перед Лежандром, резким движением потянул за конец завязки, открыл ее.

– Тома Отран. Родился 27 февраля 1958 года в Марселе. Рост метр восемьдесят пять. Волосы черные. Вот его портрет. Просто ангельское личико!

Он взял из папки снимок, который когда-то сделала служба криминалистического учета, и передал его Кариму Бессуру, сидевшему на соседнем месте слева.

– Его родители – Пьер Отран, инженер, выпускник Школы мостов и дорог [30] , скончался в сентябре 1970 года, и Мартина Отран, урожденная Комб, скончалась в марте 1982 года – погибла в автомобильной катастрофе. Последний известный адрес – Марсель, улица Брюйер, 36.

Портрет Тома Отрана своими сочными красками напоминал фотографию ученика колледжа. Странная, едва уловимая улыбка на губах, как у херувима. Миндалевидные глаза смотрели в объектив беззаботно, словно Отрану не было дела до того, что происходило в присутствии полицейского фотографа. На снимке – регистрационный номер и отметка: «Региональное управление уголовной полиции. Марсельский регион».

– Он был арестован в пещере Ле-Гуэн, – сообщил де Пальма.

– В пещере Ле-Гуэн! – удивленно воскликнул Бессур, передав фотографию Отрана Лежандру и делая пометки в записной книжке.

– Да, в пещере Ле-Гуэн, в марсельских каланках. Он бредит первобытными временами. И это мистический бред: он мечтает о возвращении к первым дням человечества. Он даже готовился убить одну женщину, свою ровесницу, Сильвию Морель, – принести ее в жертву по первобытным обрядам.

– Надо ее срочно предупредить, – пробормотал сквозь зубы Лежандр, записывая имя. – Вдруг он захочет доделать то, что начал шесть лет назад?

– Это уже сделано, – ответил де Пальма. – Сильвия Морель сейчас живет в Южной Африке, работает на археологических раскопках. Я позвонил ей и сообщил эту новость.

Лежандр вернул фотографию де Пальме и добавил:

– Мишель забыл сказать, что при задержании Отран едва не убил его. Ударил топором прямо в лоб. Спасли только шлем и лампа на голове… Разве не так, Мишель?

– Это я не стану комментировать, шеф, – отозвался де Пальма и открыл лежавший внутри папки файл с фотографиями.

Первый снимок был такой, что даже полицейским, которые проработали в уголовном розыске много лет, было невыносимо смотреть на него. Лужа густой крови на сухих листьях, женское тело, ноги раздвинуты, чулки разорваны.

– Элен Вейль, сорок пять лет, не замужем, – монотонно объяснял Барон. – Труп обнаружен в лесу возле Кадене, примерно в шестидесяти километрах от Марселя. Протокол осмотра места составляли люди из жандармерии. Их судмедэксперт в первый раз видел каннибализм. Должен признаться, что я тоже.

Бессур старался прогнать от себя осаждавшие его ум картины прошлого. Он передал снимок своему соседу справа и взял у де Пальмы вторую фотографию, которую тот ему протягивал.

– Отран съел верхнюю часть бедра и отрубил жертве ногу каменным топором или еще чем-то. Чем именно, мы так и не смогли узнать. Череп жертвы был проломлен таким же оружием.

Третий снимок был сделан крупным планом. Возле трупа Отран оставил свою подпись – негативный отпечаток ладони. Ладонь была начерчена по трафарету на листе обычной бумаги формата А4.

– Элен Вейль была похищена, когда шла на консультацию к своему психоаналитику. Отран выдал себя за одного из пациентов и сумел ее соблазнить. Все убийства, которые он совершил, начиная уже с этого первого, очень хорошо обдуманы. У Отрана есть врожденное умение находить подход к жертве и скрывать свои намерения. Он не оставляет после себя никаких следов, кроме этих нарисованных ладоней.

Де Пальма перешел к другой серии фотографий.

– Джулия Шевалье. Найдена мертвой у себя дома. О подробностях я умолчу, скажу только, что второй случай был еще ужаснее первого. Обнаружен такой же отпечаток ладони. В этом случае Отран, кажется, выдал себя за священника. У Джулии случались приступы тоски, и тогда она попросила помощи у служителя Бога.

Фотографии переходили из рук в руки. Карим незаметно наблюдал за де Пальмой. Прядь волос, которой Барон маскировал свой шрам на лбу, напоминала вопросительный знак. Иногда взгляд де Пальмы затуманивался: он явно вспоминал какие-то моменты того расследования.