Читаем Первые цивилизации полностью

Крупным центром этого периода были Сузы. Слои этого времени обнаружены на территории двух крупных городищ — так называемого Акрополя и Ападаны, что позволяет определить длину поселения в 300 м. Первые поселенцы использовали для обитания естественный холм, имевший высоту до 9 м, и, как есть основания полагать, на краю холма возвели глинобитную стену. Новые исследования показывают, что, скорее, речь должна идти о мощной платформе, прослеженной в длину на 80 м и явно представляющей собой начальный этап развития монументальной архитектуры (Canal, 1978; Amiet, 1986, p. 36—37). На окраине поселения располагался некрополь, раскапывавшийся Ж. де Морганом без должной тщательности и документации. Насколько можно судить по имеющимся сведениям, умершие помещались в вытянутом или слабо скорченном положении. Обычно их сопровождало значительное количество расписных сосудов и медные предметы — тесла в мужских погребениях и круглые зеркала в женских. Позднее на территории самого поселения, где соответствующие слои достигают 2 — 3 м, также были открыты погребения, но исключительно детские. Их инвентарь обычно включал два сосуда, печатку-амулет и глиняное пряслице, иногда в виде колесика.

Так же как и в Сиалке III, в комплексе Сузы А налицо технический прогресс в гончарстве и металлургии. Глиняная посуда обжигалась в специальных печах, остатки которых найдены в ряде мест древнего поселения. Большинство изящных тонкостенных сосудов этого времени лепилось от руки. Однако в ряде случаев можно говорить и о применении гончарного круга медленного вращения. Расписная керамика в Сузах составляла лишь определенную часть гончарной продукции. Наиболее обычной была гладкая посуда ровного красного цвета, тогда как парадная посуда, в том числе и помещавшаяся в могилы, покрывалась одноцветной росписью. Здесь, как и в одновременных поселках других областей Ирана, наряду с геометрическими мотивами широко распространены рисунки различных, нередко весьма стилизованных животных, представляющих собой как бы условную пиктограмму. Роспись сузианской керамики отличается изяществом и большим чувством ритма и композиции. Весьма характерны для нее фигуры козлов со смело закрученными рогами; вытянутые, как бы распластанные в беге собаки; внутри чаш — летящие птицы, иногда расположенные по кругу и, видимо, передающие вихрь непрерывного движения. Встречаются также идущие или стоящие птицы разных пород, рыбы, люди, иногда держащие в руках лук.

Медные предметы, находимые как в составе погребального инвентаря, так и непосредственно в культурном слое, свидетельствуют об их широком распространении в быту. Это плоские топоры и тесла, шилья, иглы, зеркала диаметром до 19 см. Правда, до проведения специальных исследований трудно судить, производилось ли литье в специальных формах, что мы наблюдали в материале Сиалка. Химические анализы показали, что залежи меди находились в Центральном Иране в районе Анарака, расположенном в 300 км к юго-востоку от Сиалка, откуда, кстати, получали руду и обитатели самого Сиалка (Berthoud, Frangaix, 1980). В большом количестве в слоях Сузы А встречены и печати, обычно имеющие пуговицеобразную форму. Помимо геометрических рисунков, таких же как и на печатках Гисара и Сиалка, на печатях из Суз мы видим фигуры людей и животных, в том числе козлов. Находимые в могилах бусы из лазурита свидетельствуют о том, что связи многостепенного обмена распространяются в эту пору на многие сотни километров. Естественно, что наблюдаемый общий культурный и хозяйственный прогресс был тесно связан с увеличением населения. Густо заселенное междуречье Каруна и Керхе становилось важнейшим центром Ирана, где шел активный процесс формирования цивилизации. Сами Сузы были уже крупным центром сельскохозяйственной округи и местом сосредоточения специализированных ремесленных производств, в том числе по обработке металла. Обилие медных вещей в некрополе резко контрастирует с одновременными могильниками Месопотамии (Amiet, 1986, р. 36) и указывает на относительный рост благосостояния. Сосредоточение металлических изделий лишь в отдельных могилах, составляющих примерно 5 % от общего числа исследованных захоронений, позволяет сделать вывод о происходящем процессе социальной и имущественной дифференциации общества. П. Амье полагает, что появление в глиптике образа антропоморфного хозяина животного мира может корреспондировать с выдвижением в обществе на первый план и фигуры жреца- правителя (Amiet, 1986, р. 38, 44). Накопленный экономический и культурный потенциал стал надежной базой дальнейшего прогресса.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное