Читаем Первые цивилизации полностью

Наконец, третье явление, отмечаемое в пору Сиалка III, также скорее всего было связано с происходившими в это время изменениями в хозяйстве и обществе. Это появление пуговицевидных печатей с несложным геометрическим рисунком. Одна из таких «печаток» была найдена в погребении, что, возможно, свидетельствует об их употреблении в качестве амулетов. Однако находки оттисков на глине ясно указывают, что подобные изделия использовались и как печати. Значение оттиска, первоначально выступающего в функции оберега, со временем расширяет смысловую нагрузку, становясь одним из символов собственности. Об особой престижно-знаковой семантике этих объектов свидетельствует их присутствие в погребениях, которые отличаются также относительно богатым набором других предметов — керамики и медных изделий. Таковы, в частности, могилы из слоя Сиалк III,5. Аналогичное явление можно наблюдать и среди захоронений раннего Гисара.

Прогрессивные изменения, столь отчетливо выступающие в материалах Сиалка, наблюдаются и в других поселках земледельцев Центрального Ирана, например, на Тепе- Гисаре у Дамгана (Schmidt, 1933, 1937), небольшом поселке площадью около 2 га, возникающем как раз в рассматриваемый период. В слое Гисар IA еще представлена посуда ручной лепки, в то время как начиная со слоя Гисар IB широко распространяется гончарный круг. Формы сосудов и мотивы росписи, среди которых следует отметить козлов, птиц и барсов, образуют как бы провинциальную реплику процветающего гончарного производства Сиалка. Сравнительно многочисленны и медные изделия — кинжалы, наконечники копий, тесла, иголки, кольца, булавки и шилья. Часть из них, возможно, отливалась в специальных формах. Характерной чертой культуры являются и печатки, делавшиеся преимущественно из гипса и известняка. Покойники хоронились в ямах, в скорченном положении, здесь же, на территории поселка; в качестве погребального инвентаря в могилу помимо личных украшений в виде браслетов и ожерелий из бус помещались 2 — 3 сосуда.

Причины изменений, происходивших в центральноиранском очаге раннеземледельческих культур, истолковываются по-разному. Есть даже точка зрения о приходе в пору Сиалк III нового населения, основавшего новый поселок. Однако точнее говорить о появлении ряда существенных инноваций в области технологии, прежде всего гончарного круга, который, таким образом, появляется в Центральном Иране почти одновременно с Месопотамией. Это нововведение, равно как и появление прежде отсутствовавших в Центральном Иране пуговицеобразных печатей, могло произойти в результате усиления контактов и взаимовлияний в пору активного распространения убейдской культуры. Но наиболее массовый материал — расписная керамика, чутко реагирующая на различного рода культурные изменения, обнаруживает мало точек соприкосновения с месопотамскими комплексами, и культуру Сиалк III надо рассматривать в первую очередь как местное, центральноиранское явление. Технологический прогресс, наблюдаемый в пору Сиалка III, несомненно вел к дальнейшей специализации мастеров-профессионалов, которые целиком посвящали себя избранной профессии. Они обеспечивали своей продукцией соплеменников, в первую очередь в силу своего членства в данной общине, а не путем купли-продажи. Этот вид ремесла, архаического в социологическом плане, но зачастую весьма совершенного технически, в специальной литературе получил название общинного.

Более ощутимы убейдские воздействия в приурмийском районе, где комплекс Пишдели-тепе обнаруживает сильные убейдские влияния и в расписной керамике. О развитии металлургии свидетельствует находка медного кельта. Лепная от руки посуда украшалась росписью, нанесенной темно-коричневой краской по светло-красному или кремовому фону. Преобладает простой геометрический рисунок, но встречаются также геометризированные изображения животных. Ряд параллелей эта роспись находит в слоях Гияна, но ближе всего к ней стоят орнаментальные мотивы Северного Убейда, известные по раскопкам Гавры (Гавра XIX — XVI).

Те же черты развития специализированных производств можно наблюдать и в другом очаге раннеземледельческих культур Ирана, располагавшемся в Фарсе. Здесь эталонным памятником для IV тыс. до н. э. является Тали-Бакун А около Шираза (Langsdorff, Mac Cown, 1942). В настоящее время известно около трех десятков памятников, дающих материал этого типа. Все это были небольшие поселки, представление о которых лучше всего дает само поселение Тали-Бакун, единственное, где проводились достаточно обширные систематические раскопки.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное