Читаем Первые цивилизации полностью

Обращает на себя внимание весьма раннее появление медных изделий — уже в слое Сиалк I, 3 найдена кованая медная булавка. Известны также медные шилья и иглы. Вероятно, развитие металлургии было стимулировано наличием на Иранском плато меднорудных местонахождений, ближайшие из которых расположены в 220 км от Сиалка и, по предположению исследователей, снабжали медной рудой также и древние культуры Месопотамии. Каменные наконечники мотыг, подобные представленным в Хассуне и Тепе-Сабз, указывают на способ обработки земли и, видимо, на сооружение подпруд и проведение небольших канав, без чего регулярное земледелие в этих районах было бы крайне затруднено. Время существования комплекса типа Сиалк I, вероятно, охватывает значительную часть VI — начало V тыс. до н. э. Близкие материалы происходят с ряда других памятников Центрального Ирана, в частности с Чешме-Али.

Следующий комплекс — Сиалк II представляет, скорее всего, завершающую стадию развития культуры типа Сиалк. Соответствующие культурные наслоения составляют 7 м. Медные изделия в это время становятся более распространенными. Помимо ранее известных булавок, проколок и игл найдена часть плоского черешкового наконечника дротика или копья. Однако ни об одном из изделий нельзя еще сказать, что оно изготовлено способом литья: перед нами предметы, полученные исключительно с помощью ковки. В пору Сиалка II исчезают костяные основы жатвенных ножей, хотя кремневые вкладыши, по-видимому принадлежавшие серпам, еще встречаются. Вероятно, костяные оправы были заменены деревянными, сохраняющимися лишь в редких случаях, но не следует исключать и возможность появления медных серпов.

Из кремневых изделий в пору Сиалка II в употреблении сохраняются помимо пластин также и сверла, очевидно использовавшиеся при изготовлении каменных изделий. Среди последних можно назвать сравнительно редкие каменные сосуды, каменные браслеты, представляющие собой угасающую традицию культуры Джармо, и различные бусы из диорита, сердолика и бирюзы. Наличие последней, возможно, свидетельствует о связях с областью Хорасана, где в районе Нишапура расположено крупнейшее месторождение этого полудрагоценного минерала. Раковины для ожерелий доставлялись с другого конца Ирана, с побережья Персидского залива, а о связях с областями Северного Афганистана свидетельствует находка лазуритового шарика. По сравнению с предшествующим временем в пору Сиалка II совершенствуется глиняная посуда. Распространяются чаши на конических поддонах. В росписи преобладает геометрическая орнаментация, причем особое распространение получают фигуры, покрытые штриховкой. Заштрихованы и схематические фигуры козлов, впервые появляющиеся среди украшающих посуду узоров. Кроме этих животных представлены и линейно-схематические изображения птиц. Таковы начальные этапы культурной и хозяйственной эволюции раннеземледельческих общин Центрального Ирана.

Судя по типам расписной керамики, особую группу образовывали племена, населявшие долины Западного Загроса и, возможно, являвшиеся непосредственными потомками носителей культуры типа Гуран. Единственным сравнительно полно исследованным памятником этого района является Гиян, но и здесь стратиграфия древнейших наслоений довольно аморфна и неопределенна из-за отсутствия выделенных строительных комплексов (Conteneu, Ghirshwan, 1935). Слои, соответствующие по времени комплексам Сиалк I и II, достигают в Гияне мощности 5 м (Гиян VA —VB). Здесь отмечены остатки глинобитных стен, возводившихся, как это обычно для горных областей, на каменном фундаменте. Имеются кремневые и обсидиановые изделия. В слое Гиян VB найдены медные булавки, четырехугольные в сечении. Лепная от руки посуда характеризуется, как и в Сиалке, примесью к глине рубленой соломы. Роспись одноцветная, но мотивы ее в целом отличны от орнаментики Сиалка. В частности, уже в слое Гиян VA появляется мальтийский крест. Некоторые орнаменты из этого слоя можно трактовать как схематизированные изображения людей или летающих птиц. В слое Гиян VB в росписи на посуде появляются фигуры козлов и птиц, но в отличие от Сиалка туловища козлов передаются залитым контуром. Керамика типа Гияна V отмечена в целом ряде древних поселений Западного Загроса (Goff, 1971).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное