– Это слишком выгодно кому-то. Зачем ей сейчас исчезать? – Ребекка покачала головой. – Лорд Вестон, должно быть, подкупил эту женщину и заставил ее уехать, чтобы его имя не всплыло в связи с леди Довер в таком деликатном деле.

– Имя лорда Вестона уже всплыло после того, как она появилась на публике с фамильными драгоценностями Вестонов, – отметил Элдридж.

Сэм взглянул на грифельную доску.

– Лорд Вестон и есть тот мужчина, с которым, вы полагаете, у леди Довер были отношения?

– Похоже на то, – сказала Кендра.

Ребекка нахмурилась.

– Я соглашусь, что лорд Вестон – потенциальный подозреваемый, учитывая его связь с леди Довер. Только тут один момент: он же был на балу, который его дочь леди Франсис устраивала в понедельник вечером. Леди Сент-Джеймс сказала, что вся семья посещала этот бал, за исключением, конечно, леди Вестон.

– Леди Сент-Джеймс также сказала, что почти весь Лондон был на том балу, – заметила Кендра. – Чем больше толпа, тем проще ускользнуть незаметно. Ему сложнее было бы добраться из пункта А в пункт Б так, чтобы никто его не увидел по пути. Где проводился бал?

– Предположительно дома у леди Франсис и ее мужа мистера Робертса, – ответила Ребекка.

Кендра подошла к карте Лондона.

– Нам нужно точное место, и тогда мы сможем с этим работать. – Она посмотрела на сыщика. – Вы проверили алиби лорда Довера, был ли он в клубе, как и утверждал?

– Я поговорил с привратником, он рассказал мне ту же историю, что и лорд Довер. Его светлость покинул клуб в десять. Привратник предложил нанять экипаж для графа, но лорд Довер отказался от этой услуги, сказал, что сам это сделает.

Кендра нахмурилась.

– Зачем ему было так поступать?

– Я спросил, часто ли лорд Довер нанимал экипаж. Привратник ответил, что его светлость делал так время от времени. Иногда джентльмены, выпивавшие слишком много, любят немного прогуляться и привести свои мысли в порядок, прежде чем сесть в экипаж.

– А лорд Довер много выпивал?

– Привратник не сказал. Или не хотел говорить. – Сэм пожал плечами. – Я побывал в резиденции лорда Довера и опросил слуг. Они подтвердили, что его светлость вернулся домой в одиннадцать. Домоправительница была в этом абсолютно уверена, так как слышала, как ночной страж прокричал время. Это подтвердил и дворецкий лорда Довера. Как раз в это время он пересчитывал серебро, что он всегда делает перед сном, ровно в одиннадцать.

Кендра разобрала в его голосе скептические нотки.

– Вы им не верите?

Его плечи снова дернулись.

– Не знаю, просто подозрительно. Они оба были абсолютно уверены в своих словах, а по моему опыту, прислуга никогда не бывает уверена. Но я их не обвиняю ни в чем. И домоправительница, и дворецкий уже в возрасте, они наверняка боятся не найти другого места, если потеряют это. Как бы там ни было, я бы хотел найти того кучера, который довез его светлость тогда, и послушать, что он скажет. Мои люди его ищут.

– Леди Довер была убита после восьми и до одиннадцати. Если лорд Довер ушел в десять, то у него оставалось мало времени, чтобы добраться до дома своей мачехи, убить ее, а потом еще успеть домой. Конечно, это если привратник клуба сообщил точное время. Вы узнали что-нибудь еще об ограблении таунхауса леди Довер?

– Нет. Мои люди все еще расследуют это дело. А почему вы спрашиваете?

– Мне нужно знать, украли ли ожерелье Вестона или же его прихватил с собой преступник.

– Ожерелье Вестона?

Кендра вспомнила, что Сэм только что присоединился к ним. Она рассказала ему информацию о том, что леди Довер надела драгоценности семейства Вестонов в театр, он чуть было тихо не присвистнул, но сдержался от этого вульгарного жеста.

– Кажется, у лорда Вестона были все причины убить свою любовницу, – произнес он.

Кендра подбросила грифель, ее глаза устремились на доску.

– Я бы сказала, что у всей семейки были причины желать смерти этой женщине.

17

Джинсы. Кеды. Застежки на молнии. Боже, шоколад… такой, чтобы не просто можно было пить, а такой, который поливали на орехи и нугу, а потом превращали в шоколадный батончик. Женщинам, страдающим от ПМС, придется ждать появления этой сладости еще по меньшей мере три десятка лет.

Кендре не хватало всего этого. Но больше всего ей не хватало жетона ФБР и статуса, которым тот ее наделял. Здесь же ей приходилось полагаться на власть герцога Элдриджского. Но даже он не мог постучать в дверь владения равного ему по статусу аристократа в девять утра, чтобы его воспитанница могла допросить того об убийстве любовницы. Очевидно, расследование дел в Лондоне, в которых были замешаны представители так называемого высшего общества, предполагало больше искусности, чем в окрестностях замка Элдридж, где герцог был самым крупным землевладельцем и, таким образом, имел больше влияния. Здесь же им нужна была какая-то стратегия.

Вообще, это леди Этвуд придумала ее, пока они – все, кроме Сэма, – сели обедать. Сыщик отправился наводить справки, по крайней мере, так он им сказал. Кендра подозревала, что он ушел из-за того, что его смущала графиня. Она не могла его за это винить. Черт, да она сама не прочь была уйти.