Читаем Пейсбук полностью

Сам о том не догадываясь, я совершил, нет, не поездку, а самое правильное путешествие в своей жизни. Секрет оказался предельно прост: даже при практически полном отсутствии интернета на одной восьмой части суши в середине девяностых я смог заочно изучить Францию, прочитав от корки до корки все имевшиеся в продаже путеводители. Еще до отлета я чувствовал себя практически гидом, оставалось лишь глотнуть свободного французского воздуха. Но, самое главное, собираясь отдохнуть на Ривьере, билеты были куплены до Парижа!

Будучи еще совсем советским, я оказался в самом центре того, что у нас было принято называть таким емким словом «заграница». Маленький отель, расположенный непосредственно в сердце первого округа, пятиугольный крохотный номер с окнами во двор-колодец… Но это был Париж! За шесть дней, вернее суток, я насквозь наполнился этим городом, пройдя пешком, наверное, под сотню километров. Я и сейчас стараюсь передвигаться по Парижу только пешком в любую погоду, останавливая такси лишь в случае крайней необходимости. Мои маршруты развивались по спирали и завершались точно так же. Еще бы, ведь если мысленно прочертить круг, соединяющий Мадлен, Оперу, Пале Рояль, Лувр, Тюильри и Конкорд, моя гостиница оказалась бы ровно в середине.

Вечером шестого дня, прибыв на Лионский вокзал, мы отправились поездом в Ниццу. Именно тогда, перемещаясь под стук колес между двумя французскими городами, я понял, чем простая поездка на море отличается от настоящего путешествия – именно дополнительным переездом-перелетом. Ведь прежде чем упасть в шезлонг и предаться ординарному пляжному отдыху, у тебя появляется возможность разложить по полочкам самые свежие воспоминания о новом или хорошо знакомом месте.

Потом я много раз повторял этот маршрут. И даже порой прилетая только в Париж или на Лазурный, меня уже не покидало ощущение своей причастности к этой стране, ее людям, ее местам и ее культуре, особенно, последних полутора столетий.

И точно так же, как родная Москва, у меня есть свой Париж. Мой собственный. С особыми взаимоотношениями, привычками и повадками.

Первым самолетом в Шарль де Голль, затем знакомым маршрутом через объездную и Мальзерб все в тот же первый округ. Правда, теперь моим временным домом служит Ле Мюрис, чему я несказанно рад. Надеюсь, что и он отвечает мне взаимностью.

Сразу по приезду – через Тюильри в Д’Орсэ. В этом году мне несказанно повезло: такой подборки импрессионистов, как сегодня, у них на моей памяти еще не было. Но и этого мало. На втором этаже нас ожидала невероятная выставка Ван Гога: 45 картин, 2 акварели и 6 рисунков, собранных со всего мира. И все работы 1887–90 годов, самого яркого и трагического периода жизни гениального художника.

И снова километры и километры пешком. Марэ, Латинский квартал, Ситэ, Сен-Жермен, Елисейские, Марсово, Шийо, Форум, Вож, Бульвары, Монмартр, конечно же, Лувр и Пале Рояль. ЗАЗ в Зените и Нетребко в Бастилии, Лидо и Олимпия, Помпиду и Версаль. Серебряная башня, Бристоль, 1728, Трюфье и самый дружелюбный трехзвездочный ресторан – Ален Дюкасс все в том же Ле Мюрис.

И примерив очередной раз на себя этот великий город, приходит уверенность, что Париж так же близок мне, как и Москва, и, чем черт не шутит, я смогу здесь не только гостить, но и жить. Пускай не подолгу, наездами, но именно жить.

Хотя уже сейчас мне кажется, что здесь я уже не просто гость.

И пока простенькое французское такси везет меня к ночному поезду на Ниццу, я без спешки оглядываю знакомые бульвары и проспекты, радуясь и улыбаясь людям, домам и мостам.

А в это время утреннее Шереметьево жило своей жизнью. Пассажиры рейса SU 2470, дружно уткнувшись в свои планшеты, то ли по привычке изучали последние события на РБК, то ли, вспомнив, что они уже в отпуске, вчитывались в новости на lazurka.ru.

Сегодня, в эпоху информационных технологий, когда электронная мысль опережает нашу собственную, лениво фланирующую между правым и левым полушарием, мы наивно полагаем, что делаем историю здесь и сейчас. Мы забываем наши знания, почерпнутые из книг, опровергаем опыты, полученные еще вчера, называем прямоугольные безликие предметы модерном, а настоящий модерн, тот самый, столетней выдержки – классикой. Неспособность сначала создать, а потом объяснить и донести породила такое спорное явление, как современное искусство. Хотя, вернее было бы сказать современное «современное искусство».

Конечно, в новаторов камни летели всегда, в разные годы, века и тысячелетия. Но и сами новаторы были, согласитесь, другими. Безумный Винсент, неистовый Сальвадор, непредсказуемая Коко, абсолютно потрясающий Марк, легендарный Пабло. Можно продолжать до бесконечности: Матисс, Бюфи, Модильяни, Сутин, Синьяк, Ренуар, Кокто… Конечно, кто-то возразит, что и они не всегда были поняты и приняты современниками. Но, в отличии от нынешних, мои герои еще при жизни были признаны гениями. Они понимали, что творили, и точно знали себе цену.