Читаем Пейсбук полностью

Однажды в суровую смутную поруЯ вылез из Бентли, прекрасен и горд.Гляжу: поднимается медленно в гору(а может под гору) российский народ.К тележке приладив пилу и лопату,Скупые пожитки к бортам подвязав,Мы место под солнцем искали когда-то,Кого-то забыв, а кого-то распяв.Все носим с собой, патефон и транзистор,Дырявую кружку, она ж – решето.Нам лозунг сложил как-то первый министр,Что будет ничем тот, кто нынче никто.И мысли сверяя с сигналом желудка,Воздвигнув желаньям своим пьедестал,От солнца спасаясь в тени предрассудков,Народ очень нужные вещи достал.Пилу – отпилить золотишка чужого,Лопату – сгрести все деньжищи вокруг.А в детстве, ты помнишь, хотелось простого:Поменьше врагов да побольше подруг.Поэты, артисты, писатели в блоге,Спортсмены, крестьяне, бойцы на броне,Мы все как один вечно строим дорогиВ великой могучей советской стране.Еще собираем из тел монументы,Конвейеры, шнеки из резьб винтовых.На стройке бывают такие моменты,Когда вместо скрепок вбивают живых.Но люди не гибнут и даже не гнутся,Тверды как из стали, как гвозди крепки.Ударишь по шляпке – винтом завернутся.Такие простые у нас мужики.Один посмотрел на меня с укоризной:«Где винт ты увидел, пархатый задрот?Стою я на страже великой отчизны,А значит не винт, а, как минимум, болт.Мы вас, тунеядцев, кормили-поили,А вы позабыли, наверное, о том.Ну все, пи****сы, пи***ц, разозлили,Как сейчас ох**чу по морде болтом!»Засунул поглубже я в уши беруши,До самых бровей воротник натянул.Не думал, не видел, не знал и не слушал,И здесь даже не был. Я просто уснул.Мне снилась Россия, просторы и дали,Хлеба и гречиха, жара и мороз.Проснуться боюсь. Вдруг опять на***ли?Я снова лошадка и хвороста воз…Меня не спросили: хочу ли, желаюИграть мизансцены статистом немым.Хозяин сказал: «все, построились в стаю,И – строем шагайте за счастьем своим.Кто будет послушен, тот сможет пробитьсяВ опричну мою охранять монастырь.Лояльные тельца оставят в столице,А всех остальных – напрямую в Сибирь».Идут не спеша, с хрипом воздух глотают.Последние молча сжигают мосты.Приказ есть приказ, шавки больше не лают,Клыков тоже нет. Лишь виляют хвосты.Меж тем разгораются всякие страсти.Летят Д’Артаньяны Москву покорять.Им мало красавиц, им хочется власти,Когда можно тихо чужое отжать.Все дыры, что были, мы напрочь прос**ли:Глаза, рот и уши, и, кажется, ж…Нам в эти места быстро гайки загнали.Готовят болты. Нет, вкрутили уже.А может, все это у нас понарошку,И утром проснусь, и исчезнет кошмар?Опять миру мир, булка, миска и ложка,Разлитый в стаканы портвейн «Солнцедар»?Мы вечно играем в слепую рулетку,Поставив на кон и жену, и постель.Где тот психиатр, что выдаст таблетку,Чтоб больше не видеть в глазах карусель?За белых и синих, за красных и черныхНе выйду на площадь и в строй не пойду.По мне – это просто расейское порно,Где лают и пляшут под чью-то дуду.В потемки спросонья и без сожаленьяСорвусь, не удержат блатные дружки.В уме и в сознании без капли сомненьяВысоцкий ведь тоже рванул за флажки.За мною бежали, кричали: Иуда!И эти, и те. Через силу ушел.Не верю я в сны и смотреть их не буду.Я вышел из Бентли… и снова вошел.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Кланы Америки
Кланы Америки

Геополитическая оперативная аналитика Константина Черемных отличается документальной насыщенностью и глубиной. Ведущий аналитик известного в России «Избор-ского клуба» считает, что сейчас происходит самоликвидация мирового авторитета США в результате конфликта американских кланов — «групп по интересам», расползания «скреп» стратегического аппарата Америки, а также яростного сопротивления «цивилизаций-мишеней».Анализируя этот процесс, динамично разворачивающийся на пространстве от Гонконга до Украины, от Каспия до Карибского региона, автор выстраивает неутешительный прогноз: продолжая катиться по дороге, описывающей нисходящую спираль, мир, после изнурительных кампаний в Сирии, а затем в Ливии, скатится — если сильные мира сего не спохватятся — к третьей и последней мировой войне, для которой в сердце Центразии — Афганистане — готовится поле боя.

Константин Анатольевич Черемных

Публицистика
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное